Книга Лицензия на убийство. Том 2, страница 62 – Алексис Опсокополос

— Думаешь, он знает, кто он? Первенца в раннем возрасте, чуть ли не сразу после рождения определяют в специальный интернат. Это заведение типа ваших военных училищ, только туда могут продать ребёнка сразу после рождения.

— Продать?! — ещё сильнее удивился Лёха.

— Да, а что такого? Как, по-твоему, Далувор набирает рекрутов, чтобы закрыть обязательства перед Альянсом?

— Ну я думал, глядя на тебя, что амфибосы любят профессию военных.

— Любят, но когда есть выбор, лучше идти служить в силы обороны Далувора. Мы ведь сильно привязаны к своей планете. Но семьи, которые понимают, что не смогут обеспечить всем своим детям достойную жизнь, часто кого-то из них отдают в военный интернат. И семье хорошие деньги перепадают, и тому, кого отдали — обеспеченная старость после выхода в отставку. Вот королевского первенца в такой интернат и отдали, сменив ему имя, чтобы не усложнять жизнь.

— Жаб, у меня к тебе один нескромный вопрос. Ты ведь тоже служил не в силах обороны Далувора, а в Армии Альянса. И если у меня всё нормально с логикой…

— Да, ты прав, — амфибос перебил друга. — Я тоже прошёл через военный интернат.

— Так, может, Нуллу прав, и ты действительно Его Высочество?

— Было бы неплохо, но нет. Меня отдали в интернат в пятилетнем возрасте, и я хорошо помню своих родителей, — Жаб перехватил удивлённый взгляд Лёхи и добавил: — У нас была большая семья, однажды пришлось делать выбор. Выбрали меня. Я отнёсся к этому с пониманием.

— В пять лет отнёсся с пониманием? Это сильно. Теперь вот мне нужно как-то всё это осознать. И ещё было бы неплохо понять: для чего старший принц понадобился Бронкхорсту и почему они думают, что ты и есть этот самый тайный наследник?

— Понадобиться может для всякого. Первое, что приходит в голову — помешать планам регента сделать республику. Или шантажировать этим регента и вынудить к каким-то действиям. Пока не найдём Бронкхорста или хотя бы Тида — не узнаем.

— Ну я надеюсь, до Тида мы сегодня доберёмся.

Пока комедианты разговаривали, на сцену вышла дива Айола. Зал тут же взорвался аплодисментами.

— Я тебе так скажу, дружище Жаб, — произнёс Ковалёв, посмотрев на сцену и внимательно разглядев певицу. — Губа у нашего Тида не дура. Ты в силу расовых различий не можешь в полной мере оценить внешние данные этой певички, но поверь мне — это лучше, чем картина Кармога. Однозначно лучше!

Аплодисменты стихли, и дива Айола запела.

— Знаешь, дружище, я не разбираюсь в опере и не могу определить, хорошо ли она поёт, — сказал спустя минуту Лёха, — но мне кажется…

— Я разбираюсь, — перебил его Жаб. — Она очень хорошо поёт. Давай немного послушаем.

— Что я ещё о тебе не знаю? — спросил Ковалёв, с удивлением уставившись на друга. — Носки из шерсти корнэльского носорога по ночам не вяжешь?

— Нет, — как всегда, серьёзно ответил Жаб. — Помолчи хоть чуть-чуть, дай послушать!

Сказав это, Амфибос вновь предпринял попытку насладиться оперой, а Ковалёв всё-таки выронил букет.

Глядя на то, с каким удовольствием Жаб слушает пение дивы Айолы, Ковалёв подумал, что не так уж он хорошо знает своего друга. И это его не просто удивило, а практически потрясло. Хоть они были знакомы всего три года, но за это время комедианты пережили вместе столько невероятных приключений, что Лёха был уверен: он знает своего товарища как облупленного. Оказалось, что нет. Конечно, любовь к опере не была чем-то из ряда вон выходящим, но очень уж в понимании Ковалёва не вязалась с образом жизни его сурового друга.