Книга Выбор, страница 109 – Алексис Опсокополос

Те орки, что ещё держались на ногах, побросали автоматы и подняли руки. Маг руки не поднял, но защищавшую нас ледяную глыбу плавить перестал. И тут мне стало ещё хуже, захотелось просто закрыть глаза и не шевелиться. Казалось, что вот-вот я потеряю сознание. Видимо, организм понял, что он уже практически спасён, и решил тратить силы на сохранение жизненной искры, а не на удовлетворение любопытства.

Но я решил, во что бы то ни стало оставаться в сознании, и каким-то чудом ещё держался. Правда, сил хватало лишь на то, чтобы держать открытыми глаза. Голову держать я уже не мог, поэтому откинул её на подголовник. И ещё я почти не дышал. В груди всё болело настолько сильно, что каждый вдох и выдох давались невероятно тяжело.

Рыжий здоровяк достал что-то из кармана, подошёл к одарённому орку и сунул это ему под нос. Судя по всему, это было какое-то удостоверение. Орк развёл руками и что-то сказал. Затем здоровяк продемонстрировал удостоверение всем остальным оркам, после чего спрятал его в карман, а затем убрал огненный круг. И сразу же увёл всех орков подальше от машины.

Милютин и старичок тем временем подошли к внедорожнику. Иван Иванович открыл водительскую дверь и спросил меня:

— Живой, я так понимаю?

— Ранен, — ответил я. — Сильно.

— Это дело поправимое, — сказал старичок и наработанными движениями лекарских рук начал водить вдоль моего тела, считывая информацию о моём состоянии.

Проведя ладонями от головы до ступней и обратно, старичок сказал:

— Искра в порядке — это главное. И на удивление много жизненной энергии, хотя по внешнему виду не скажешь. Ну-ка, молодой человек, откиньтесь максимально с сиденьем назад. Мне надо осмотреть ранения.

Если бы лекарь не прибыл с Милютиным, я бы сильно засомневался в его квалификации. Я еле держался, чтобы не потерять сознание, а старик уверял, что во мне много жизненной энергии. Нащупав слева от сиденья рычаг регулировки, я надавил на него, и сиденье начало переходить в горизонтальное положение.

Лекарь дождался, пока я откинусь на спину, после чего приложил ладони к моей груди в области ран. Его лицо сначала напряглось, затем вытянулось в удивлении, потом старичок замотал головой, словно пытался вытрясти из неё информацию, которую был не в силах переварить, и в итоге воскликнул:

— Удивительно, Иван Иванович! Я бы даже сказал, невероятно!

— Что Вас так удивило, Вадим Самуилович? — спокойно поинтересовался Милютин.

— Чуть позже я Вам всё расскажу. Сейчас нельзя терять ни секунды! Тут работы намного больше, чем я думал, но как же это удивительно!

— Заинтриговали, — сказал Милютин. — С нетерпением буду ждать разъяснений.

Меня услышанное заинтересовало не меньше. Стало страшновато. Но зато теперь я перестал сомневаться в квалификации доктора. Старичок провозился со мной минут пятнадцать, что-то бормоча себе под нос и постоянно охая, после чего сказал:

— Ну вот теперь есть шанс, что он доберётся до госпиталя.

— А можно поподробнее? — спросил Милютин. — Признаться, я думал, он сейчас у нас бегать будет.

— С одним лёгким бегать не рекомендуется, — ответил старичок.

— С одним лёгким? — переспросил я.

— Почему с одним? — поинтересовался Иван Иванович. — Что с ним такое?

— Что с ним такое? Интересный вопрос. Хотел бы я знать на него ответ. Возможно, ваш коллега нам поможет, — лекарь посмотрел на Ефима и обратился к нему: — Молодой человек, Вы предпринимали какие-либо меры магического характера для спасения этого мальчика?