Книга Выбор, страница 124 – Алексис Опсокополос

— Зачем? — насторожился Левашов.

— Затем, что вариантов не осталось — теперь только суд и клиника.

— Я не пойду в психушку! — закричал молодой граф. — Это позор! Вы обещали! Лжецы! Ненавижу вас!

Левашов вскочил и чуть было не бросился на сотрудников КФБ, но Милютин сделал резкое движение рукой в сторону парня, и того сразу же скрутило, да так, что он не мог пошевелиться. Иван Иванович продержал пленника в таком состоянии примерно половину минуты, потом ослабил заклятие и жёстко сказал:

— Угомонись, мальчик! Сядь и не делай глупостей!

— Но вы обещали! — воскликнул Левашов, но уже другим тоном — обиженным, растерянным. — Это позор! Я не псих!

— Сядь, я сказал! — уже заметно повысил голос Милютин.

Левашов послушно присел на стул.

— Есть вариант, — сказал Иван Иванович. — Хотя такой поддонок, как ты, его не заслужил. Но для этого надо, чтобы тебя простили Андреев и Зотовы и не настаивали на твоём наказании и забрали заявления в полиции.

— Они меня не простят.

— Согласен. Но я попрошу, чтобы они ради дела хотя бы забрали заявления и отозвали показания. Этого хватит.

— Хватит для чего?

— Чтобы перевести тебя из обвиняемого в свидетели или даже потерпевшие.

— Это как? — удивился Левашов.

— Легко. Неустановленные пока эльфы вошли к тебе в доверие, использовали твой конфликт с Зотовыми, и разыграли всё так, чтобы тебя подставить.

— Думаете, это получится?

— Не знаю, — ответил Милютин. — Но решай прямо сейчас: или мы пробуем, или утром поезжай на обследование в клинику.

— А что будет со мной, если всё получится?

— К моему большому сожалению, выйдешь на свободу. Если, конечно, за тобой ещё какие-нибудь грешки не вылезут.

— Я согласен.

— Ну, раз согласен, то держи!

Милютин положил на стол перед Левашовым планшет. Молодой граф взял гаджет и спросил:

— Зачем он мне?

— Активируй экран! На этом планшете фотографии всех совершеннолетних эльфов мужчин из ста главных эльфийских родов России. Внимательно отсмотри и покажи нам тех, кто подбил тебя на все твои выходки.

— А если их здесь нет?

— Значит, тебе не повезло. Но я сомневаюсь, что такую сложную и дерзкую операцию курировал какой-то простолюдин. Кстати, раз уж мы заговорили на эту тему, как зовут того, эльфа, который со слов Андреева, всеми руководил?

— Не знаю. Его все всегда называли Ваше Сиятельство.

— Ну тогда его фотография точно есть в этом планшете, если его так называли. Смотри внимательно!

— А зачем вам мои показания, если Андреев их уже дал?

— Не нам, а тебе, — поправил Милютин. — Это ты хочешь, вместо психушки или тюрьмы, вернуться домой и опять возглавить род. Ну и не забывай, показания Андреева и Зотовой позволят предъявить этому высокородному и, возможно, высокопоставленному эльфу лишь участие в похищении, а твои показания — уже повод обвинить его в организации этого самого похищения. Чуешь разницу? Нет? А она есть. Лет так в десять строгого режима разница.

Левашов растерянно смотрел, то на планшет, то на Милютина, ему очень хотелось вернуться домой, но при этом он не доверял главе столичного КФБ. Милютин заметил эти сомнения в глазах молодого графа и сказал:

— Определяйся быстрее, я спать хочу, а оформление перевода в клинику — дело небыстрое.

— Но ведь Вы ещё не разговаривали с Зотовыми и Андреевым, — возразил Левашов. — А если они не согласятся?