Книга Возмездие, страница 12 – Алексис Опсокополос

— Вы знали, что Александр Петрович попросил меня назначить ему встречу с папой? — удивился я.

— Об этом нетрудно было догадаться, — ответил дядя. — Они и меня несколько раз об этом просили. Но это было неправильно, я потом пожалел, что организовал то покушение.

— Так пожалел, что попытался убить Романа ещё раз в Павловске? — спросил отец?

— Это тоже была ошибка.

— Не слишком ли часто ты ошибаешься?

— Я сначала хотел приехать и уговорить Романа вернуться в Новгород, раз уж ты отказался с ним встречаться. Но не успевал. Это была глупая и отчаянная попытка помешать вам встретиться. Я очень об этом сожалею.

Дядя Володя выглядел настолько жалким и несчастным, что мне казалось, он прямо сейчас расплачется и упадёт на колени. И не успел я об этом подумать, как дядя действительно рухнул на колени и завопил:

— Рома, не губи меня!

— Владимир, прекрати цирк! — сказал отец. — Смотреть противно!

Однако мамин брат не обратил на слова отца никакого внимания, он продолжал стоять на коленях и причитать:

— Рома, ты ведь обещал не причинять мне вреда! Помнишь? Обещал, когда я тебя вёз к омбудсмену. Ты ведь обещал!

— Вообще-то, выглядит это так, будто Вы уже тогда планировали меня убить и подстраховывались на случай неудачи, — не удержался я от едкого замечания.

— Нет! Тогда я искренне хотел тебе помочь!

— Про искренность не надо только. Бабушка мне всё рассказала: зачем и почему Вы мне тогда помогали.

— Не губи, Рома! — снова завопил дядя Володя, и мне показалось, что он сейчас начнёт биться лбом об пол для пущего эффекта.

К моей радости, в этот раз я не угадал — мамин брат просто стоял на коленях и продолжал голосить:

— Не губите! Я был неправ! Я готов искупить, только не губите! Дайте шанс!

— Встать и прекрати визжать! — мрачно сказала бабушка. — Смотреть противно! Хорошо, что ты нам не кровный родственник, а то я бы сейчас под землю от стыда провалилась.

Дядя Володя не стал злить бабушку, он поднялся и замолчал, однако состроил при этом такое лицо, будто испытывал в этот момент самую сильную боль, которую только возможно причинить живому существу.

— Ты бы поторопился, Рома, — сказала бабушка. — Нет сил уже на это смотреть.

— Не губи… — снова простонал дядя, на этот раз негромко.

Понятно было, что дядя пытается давить на мою жалость, но, как ни странно, это немного сработало. Правда, самую малость. Пока я не был готов его простить, но решил рассмотреть, чем может для меня обернуться такой вариант.

Дядя Володя был трусом. Он и убить меня хотел из-за трусости — боялся, что из-за меня раскроются его махинации. И покушение на нас с отцом и бабушкой тоже устроил, потому что испугался. Такие, как он, не имели моральных принципов и могли пойти на что угодно, это я понимал. Но ещё я знал, что такие не мстят. Они боятся мстить.

Я был уверен почти на сто процентов: если я оставлю маминому брату жизнь, он не будет строить мне козни. Такие, как дядя Вова, идут на преступления, только когда их зажимают в угол. Но все дядины махинации вскрылись, терять ему больше было нечего. Поэтому мести от него можно было не ждать. Но при этом я понимал, что при любом удобном случае, если по какой-то причине ему это будет выгодно дядя Володя и продаст, и предаст. И даже совестью после этого мучиться не будет.