Книга Возмездие, страница 59 – Алексис Опсокополос

Я пообещал Ивану Ивановичу, что не подведу его, после чего мы распрощались. Милютин сел в машину и уехал, а я отправился в общежитие, готовиться к зачёту — не хотелось его провалить и задержаться в Новгороде ещё на несколько дней.

На следующее утро уже в половине десятого зачёт по ботанике был сдан, и я мог считать себя фактически студентом второго курса. Я вызвал Кирилла, быстро заскочил в общежитие за вещами и поехал на вокзал. В одиннадцать десять вагон, в котором я сидел, тронулся, и скоростной поезд отправился в Санкт-Петербург.

Ещё накануне вечером я предупредил бабушку, что приеду, если сдам зачёт. После сдачи сразу же позвонил ей и подтвердил отъезд. Она сказала, что меня встретит Ристо. Ровно в час дня поезд прибыл на главный вокзал Петербурга. Ристо уже ждал меня на перроне. А ещё через два часа мы с ним подъезжали к имению княгини Белозерской.

Едва мы въехали в ворота, я увидел бабушку. Она стояла в длинном белом платье и кормила чем-то молодого оленя. Раньше я его не видел — может, он прятался, а может, недавно появился. Картина была просто идиллическая — как со старинной картины про мифических лесных эльфов.

Я вышел из машины и направился к бабушке. Она обняла меня и тут же спросила:

— Как доехал? Есть хочешь?

— Доехал хорошо, есть не хочу, спасибо! — ответил я.

— Тогда отнеси вещи в свою комнату и через пятнадцать минут жду тебя у Источника.

«Отнеси вещи в свою комнату» — вроде бы такие простые слова, но как же мне их не хватало, когда я приехал в своё время к родителям. И я чётко ощутил, что именно здесь, у бабушки, а не в Павловске, я чувствую себя дома. Я быстро отправился в комнату с моим детским рисунком на стене. Оставив там чемодан, я пошёл во внутренний двор, благо, с прошлого раза запомнил, как туда пройти.

Бабушка уже стояла у Источника. Когда я подошёл к ней, она спросила:

— На сколько дней ты приехал?

— Почти на три недели, — ответил я. — Если срочно не вызовут раньше.

— Это хорошо. Тогда торопиться не будем. Сегодня ты просто восстановишь силы. Инициацию оставим на завтра. А всё остальное на оставшиеся дни.

Мне стало интересно, что бабушка имела в виду под всем остальным. Обучение или что-то ещё? Уточнять было неудобно, но всё же я не удержался и осторожно спросил:

— Остальное? Вы имеете в виду тренировки с наставником?

— И это тоже, — ответила бабушка улыбнувшись. — Я не думаю, что в Кутузовке тебя научили чему-то стоящему.

— Со мной занимался хороший наставник в Москве! — заявил я, немного обидевшись на то, что бабушка изначально так сильно занижает мой уровень подготовки.

— Это хорошо, — сказала бабушка, не переставая улыбаться. — Это очень хорошо! Значит, совсем простым вещам тебя учить не придётся.

И я понял, что лучше мне не спорить на эту тему. Последнее слово всё равно осталось бы за княгиней Белозерской с её острым языком. Если я хотел доказать, что чему-то научился, это надо было делать на арене во время работы с наставником. Однако бабушка заметила, что я немного обиделся. Она подошла ко мне и взяла меня за руку. Я рефлекторно слегка дёрнул рукой — слишком уж ледяные были у бабушки пальцы, а я об этом постоянно забывал.

— Ты пойми, мальчик мой, — сказала бабушка, глядя мне в глаза. — Я ни в коем случае не хочу сказать ничего плохого ни про преподавателей Кутузовки, ни про того, кто обучал тебя в Москве. И уж тем более я не сомневаюсь в тебе и твоих навыках. Ты уже доказал, чего стоишь и больше тебе ничего доказывать не нужно. По крайней мере, мне. Но ни в Кутузовке, ни в Москве тебя не готовили к тому, с чем ты, скорее всего, столкнёшься в Польше.