Книга Долг, страница 151 – Алексис Опсокополос

Бобринский старший, вздохнул, нахмурился и обратился к сыну и его друзьям:

— Этот юноша прав. Если ему будет грозить тюремный срок, он имеет право запросить ментальный допрос свидетелей обвинения. И он прав насчёт того, что за лжесвидетельство против одарённого, связанное с обвинением его в неправомерном использовании магии, можно получить срок. Небольшой, но реальный.

Друзья Бобринского-младшего сразу же перестали улыбаться, а сам пострадавший совсем поник. Бобринский-старший подошёл к сыну, посмотрел на него и спросил:

— Мы будем вызывать полицию?

— Нет, — тяжело вздохнув, ответил расстроенный орк и потёр след моего каблука на своём лбу.

Проснулся я в обед, что было для меня редкостью.

Накануне вечером на свадьбе Глеба и Ани после конфликта с Бобринским, когда стало понятно, что всё разрешилось, мне захотелось выпить. Нет, не напиться, а всего лишь выпить пару-тройку бокалов шампанского, чтобы немного снять напряжение — а то у всех был праздник, а у меня как всегда стресс.

Но конечно же, делать этого не стоило. Хоть Фёдор Бобринский и покинул Дворец приёмов Дворянского собрания Москвы сразу же после конфликта, а его отец примерно через час после этого, я до самого окончания мероприятия оставался начеку — следил за обстановкой и был готов в случае чего предотвратить очередной конфликт, кем бы он ни был спровоцирован.

Но к моей радости, прошло всё хорошо, можно сказать, замечательно. Гости веселились, молодые были счастливы, и я был этому очень рад. И ещё я радовался, что конфликт с Бобринским не вышел за пределы сада, по крайней мере, в этот вечер. Очень уж не хотелось дёргать Милютина и уж тем более Воронцова. Всё обошлись, так сказать, малой кровью: Глеб поволновался, Бобринский-младший получил в лоб, а я остался без шампанского. Впрочем, я компенсировал себе эту потерю двумя огромными кусками торта. Очень вкусного свадебного торта.

Настя до конца торжества тоже только радовала. Она вела себя просто образцово: улыбалась, вежливо общалась, иногда даже шутила. В общем, вела себя так, будто ничего не произошло и никакого неприятного разговора у неё с Аней не было. Возможно, княжна Воронцова что-то задумала, а может, поняла, что лучше не воевать с нами. В принципе, мне было всё равно, первое или второе; свадьбу не портила — уже хорошо.

Расходиться основная часть гостей начала ближе к ночи. Как только уехали молодожёны, я с облегчением вздохнул и тоже отправился домой. Вместе со мной в имение бабушки порталом отправились мама и брат с сестрой. Дядя Володя с женой поехал ночевать в отель — утром они собирались навестить каких-то своих московских знакомых.

Перед тем как нам расстаться, Аня вручила мне коробку с куском свадебного торта и взяла с меня обещание передать его княгине Белозерской вместе с благодарностью за прекрасный букет. А Глеб вручил бутылку шампанского с требованием дать обещание выпить это шампанское за него, Аню и их семейное счастье. Оба обещания я дал с лёгким сердцем и намерением выполнить их сразу же по прибытии домой. И выполнил. До дна.

Обед я пропустил, но особо об этом и не жалел — есть не хотелось совершенно. Хотелось пить. Я давно поставил у себя в комнате маленький холодильник — держал там запас разных напитков. Бегать на кухню, чтобы попить, было лень, а гонять прислугу по мелочам я так и не научился. Теперь этот холодильник очень выручил.