Книга Шапка Мономаха, страница 72 – Алексис Опсокополос

— Приношу Вам свои искренние извинения, Ваше Величество, за этот некрасивый поступок! — официальным тоном произнёс Эджертон. — Если Вы не изволите меня простить, прошу отметить, что я совершил это как частное лицо, а не как премьер-министр Британской империи. Я очень надеюсь, что это не отразится на отношениях Британии и Священной римской империи.

Вильгельм Пятый покачал головой. Как-то странно покачал — и не утвердительно, и не отрицательно, сложно было понять, что это значит. Наступила тягостная пауза. Примерно на минуту. После чего император Священной Римской империи сказал:

— Мы все попробуем об этом забыть. Прямо сейчас и навсегда.

— Благодарю, Ваше Величество! — произнёс герцог. — Я ценю Ваше великодушие.

— Никитину давай сюда тащи, ценитель! — неожиданно зло сказала бабушка, видимо, её разозлил цинизм англичанина.

Эджертон бросил на бабушку злобный взгляд, но ответил довольно вежливо:

— Завтра утром графиня Никитина и её муж будут доставлены в любое указанное место. По возвращении я займусь…

— Сейчас, Гарри! — княгиня Белозерская перебила герцога Эджертона. — И как можно быстрее!

— Не надо так со мной разговаривать! — возмутился англичанин.

— Сейчас, Гарри, — спокойным, но очень твёрдым голосом произнёс Вильгельм Пятый.

— Это невозможно, — ответил Эджертон.

— Невозможно простить предательство друга, — заметил император. — Но я только что смог. А ты сможешь быстро доставить сюда эту Никитину с её мужем. И давайте уже закончим с этим делом.

— Хорошо, Ваше Величество, — согласился англичанин. — В течение часа Никитина и её муж будут здесь.

Герцог Эджертон слегка преклонил голову перед немецким императором, проигнорировал бабушку и отправился к выходу из зала. Проходя мимо меня, он бросил ещё один взгляд на мой меч. И, похоже, в этот раз английский супермаг не полностью контролировал свои эмоции — я увидел в его глазах безумное желание обладать моим клинком. И я почувствовал это настолько сильно, что невольно взялся за рукоять и сжал её — меч ответил приятным теплом.

Сразу же за Эджертоном к выходу отправилась его свита и подставные заложники, однако не успели они сделать и пары шагов, как бабушка крикнула им вслед:

— Стоять!

Англичане тут же остановились и уставились на княгиню Белозерскую, искренне удивившись.

— Вы двое, подойдите ко мне! — обратилась бабушка к лжеродственникам Милы.

Те быстро подошли к нам.

— Если вас заставили силой или угрозами принимать в этом участие, если вы не хотите возвращаться в Англию с Эджертоном, то можете остаться. Я не держу на вас зла и помогу спрятаться, если необходимо.

— Благодарю за беспокойство, Ваше Сиятельство! И за то, что не добили нас и потом спасли, — ответил мужчина. — Нам ничего не угрожает. Нас не заставили, нам заплатили за это. Но не объяснили всего. Прошу простить нас!

— Прошу простить нас! — повторила за ним женщина, не смея поднять глаз.

— Тогда идите.

Англичане быстро покинули зал приёмов, а когда за ними закрылась дверь, бабушка обратилась к Вильгельму Пятому:

— Признаюсь, не ожидала, что Гарри способен нарушить слово, данное нам обоим.

— Давай не будем об этом, Кэтхен, — как-то очень уж грустно произнёс немецкий император. — Это всё ужасно, и, к сожалению, я понимаю, что Гарри не извлечёт из этого урок.