Книга Семья, страница 139 – Алексис Опсокополос

Когда я вошёл в комнату, женщины о чём-то разговаривали, но бабушка, заметив меня, тут же умолкла и кивком велела мне подойти к окну. Сама она тоже сразу направилась туда же.

Окно было распахнуто настежь, из него в комнату попадал, тёплый, пахнущий цветами воздух. Несмотря на то что на дворе была середина марта, одарённые садовники Его Величества позаботились о том, чтобы окружавшие дворец парки утопали в цветах. Я подошёл к окну и вдохнул всей грудью запах цветущих каштанов, бабушка встала рядом, опёрлась руками на подоконник и сказала:

— Я просто не могу этим не похвастаться!

— Умеете Вы с первой фразы заинтриговать, — заметил я.

Бабушка рассмеялась и спросила:

— Ты помнишь Лондон?

Вопрос меня немного смутил, и я решил уточнить:

— Сам город или мою вылазку туда?

— Сам город.

— Конечно, помню. А что?

— Лондона больше нет! — торжественно заявила княгиня Белозерская и улыбнулась как-то совсем уж радостно.

— Что значит, нет? — спросил я, отгоняя от себя нехорошие мысли.

— Нет, значит, нет! — ответила бабушка. — Вилли сделал мне подарок на свадьбу.

Признаться, такого я не ожидал. Нет, от Вильгельма ещё можно было ждать чего-то подобного, если бы Виктория Вторая не отреклась от престола и не признала полное и безоговорочное поражение Британской империи в войне, но вот чтобы бабушка так радовалась уничтожению многомиллионного города — это было очень странно.

— Вильгельм уничтожил Лондон в качестве свадебного подарка? — уточнил я. — Но там же было почти двадцать миллионов населения! Обещанными танками на улицах, ну или в крайнем случае уничтожением Букингемского дворца, нельзя было ограничиться?

— Ты с ума сошёл? — воскликнула бабушка и расхохоталась, а закончив смеяться, добавила: — Лондона больше нет, потому что теперь этот город носит моё имя. Вилли его переименовал! Сегодня утром издал императорский указ. Это так романтично!

Я выдохнул, от сердца сразу отлегло, и я невольно покачал головой, выражая недовольство бабушкиными методами сообщать новости.

— Теперь в Англии тоже есть Екатеринбург? — спросил я.

— Катаринбург, — уточнила бабушка. — На немецком моё имя звучит как Катарина. Ты-то уж должен это знать.

— То есть, императрицей Екатериной Вы не станете?

— Императрица Катарина меня вполне устраивает.

— Отдадим должок немцам, — пошутил я. — Они нам Екатерину Великую, а мы им Вас.

— Боюсь, обмен не равноценный, — рассмеялась бабушка.

— Очень даже равноценный, — не согласился я. — Немцы нам вообще прислали какую-то Софию Фредерику Августу, нам самим пришлось из неё Екатерину делать, а мы им сразу готовую Катарину отдаём.

— А ты умеешь успокоить, — сказала бабушка и снова рассмеялась. — Ладно, иди к гостям, а то скоро уже начало.

— Слушаюсь, Ваше Императорское величество! — ответил я, улыбнувшись, и покинул комнату невесты.

За одну минуту до полудня по центральноевропейскому времени, когда все гости, приглашённые на торжество, заняли свои места, оркестр заиграл свадебный марш. А ровно в полдень, не изменяя своей немецкой пунктуальности, в торжественный зал вошёл император Вильгельм Пятый со своей невестой под руку.

Молодые просто сияли, если, конечно, можно употребить термин «молодые» в отношении жениха и невесты, каждому из которых исполнилось примерно по сто двадцать лет. Впрочем, я был уверен, что, глядя на эти счастливые лица, сильно омоложённые магией, никто из гостей не вспомнил истинный возраст императора и его невесты.