Книга Пожиратель. Книга III, страница 113 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

— Наши коронные блюда: буйабес с желе из лаванды, лосось с рататуем под соусом из спаржи и алое, фуа-гра по-провански со свежим инжиром и салат «Нисуаз» с креветками! — радостно доложил сотрудник ресторана. — Это то, ради чего к нам приходят. И если вы у нас впервые, то рекомендую начать знакомство с нашей кухней именно с этих блюд.

— А не поздновато для буйабеса? — поинтересовался Орешкин. — На ночь глядя лучше взять чего-нибудь не такого сытного.

— Тогда рекомендую каштановый суп с равиоли из бароло и тартаром из оленины! — посмотрев на Гришу, как на уважаемого знатока, тут же выкрутился официант.

— Нет, суп мы есть не будем! — ответил Григорий за нас двоих. — А «Нисуаз» давай, и фуа-гра тоже. Ещё сырное ассорти, оливки и бутылку лучшего шампанского и что-нибудь из красного под фуа-гра.

Официант уважительно кивнул, выслушав заказ, после чего обратился ко мне:

— А вы что желаете?

— Мне всё то же, что и моему другу, — махнув рукой, сказал я.

Официант снова кивнул, почтительно поклонился и отправился на кухню.

— Значит, ты во Франции был? — спросил я Орешкина, едва только мы остались вдвоём.

— Ага, — кивнув, развёл руками Гриша. — Ты уж прости, что я не сразу к тебе приехал, хотя и обещал. Я так-то собирался, но отец меня в Ниццу отправил отдохнуть после учёбы. Буквально на недельку. Но пришлось там задержаться.

Орешкин тяжело вздохнул и как-то грустно улыбнулся.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался я.

— Да пришлось отсидеть во французской тюрьме двадцать суток за драку, — махнул рукой Григорий. — Отец хотел под залог меня вытащить, а жабоеды упёрлись и ни в какую.

— А кого ты там побил? — усмехнувшись, спросил я.

— Да… — Орешкин отмахнулся. — Трёх придурков.

Учитывая, каким был Гриша в академии, история, видимо, случилась во Франции занимательная.

— А за что? — продолжил я допытываться до друга.

— Думаешь, я помню? — снова вздохнул Орешкин. — Пьяный был. Но явно было за что. Просто так я бы никого пальцем не тронул, я ж вообще неконфликтный. Да ты и сам знаешь.

Тут я не мог не согласиться с товарищем по академии: он действительно был неконфликтным, и сам первым никогда никого не задирал, ни к кому не цеплялся. Но настаивать на ответе я не стал, и так понятно, что история вышла не самая приятная.

— Так-то я мирный и спокойный, я же всегда был мелким и драться не умел, — после короткой паузы продолжил говорить Орешкин. — А теперь вот умею после академии. Видимо, сказали мне что-то, а я не сдержался. Не помню я ничего. А на суде они заявили, что я на них первый напал.

— Ладно, двадцать суток не двадцать лет, — сказал я. — Хорошо, что никого не покалечил и не убил.

— Это да, — с задорной усмешкой согласился Гриша. — Тогда бы я так легко не отделался.

— Вот именно! Поэтому плюнь и забудь.

Орешкин хотел мне что-то на это сказать, но не успел — подошёл официант. Он поставил на стол бутылку шампанского и бокалы, после чего выразительно посмотрел на нас с Гришей.

— Открывай! — махнув рукой, велел Орешкин.

Официант кивнул, тут же откупорил бутылку и разлил напиток по бокалам, затем поставил шампанское на стол и удалился.

— За встречу! — громко произнёс Григорий, и мы с ним чокнулись бокалами.

Я отпил немного, помня о том, что мне ещё ехать до отеля, а Гриша осушил свой бокал чуть ли не одним махом и, не дожидаясь официанта, сам его тут же наполнил.