Книга Пожиратель. Книга IV, страница 114 – Алексис Опсокополос

На пятый раунд я вышел вообще без какой-либо дополнительной защиты, лишь укрепление тела усилил до максимума. И наложил на себя самое сильное заклятие ускорения из всех, что знал. И вкачал почти всю свою магию в руки, сделав при этом правый кулак каменным, чтобы наносить им удары, а левую руку просто немного увеличил и густо покрыл ладонь небольшими шипами, чтобы было легче удержать противника в случае захвата.

И мы продолжили поединок. Первую минуту мы обменивались ударами без преимущества какой-либо из сторон, а потом это, видимо, надоело японцу, и он пошёл ва-банк: принялся размахивать руками, как пропеллерами и направился прямо на меня. Причём с обычной скоростью. Видимо, решил пойти в психическую атаку. Неожиданно. И очень удачно. Для меня.

Едва сдержавшись, чтобы не увеличить размеры рук, я воспользовался тем, что сам по себе был крупнее противника и, следовательно, имел более длинные конечности — я максимально укрепил правую руку, наложив на неё алмазную броню от плеча до кончиков пальцев, и выставив вперёд кулак, пошёл на встречу Гендо.

Сначала сюрприз ожидал меня: японец вообще не заметил брони на моей руке и буквально несколькими ударами «сточил» с неё мышцы почти до локтя. Было немного обидно и дико больно. Но зато соперник расслабился, и удивляться пришлось уже ему — я смог раненой правой рукой увести в сторону руки-лезвия японца, а левой схватить его за горло, резко приблизившись к нему.

Едва вцепившись в горло противнику, я принялся высасывать из него магию. К тому времени я уже еле держался на ногах, и энергия японца была очень кстати. Гендо попытался вырваться, но шипы впились в его шею глубоко, а усиленная магией рука держала крепко.

Противник, как мне показалось, от неожиданности даже забыл о своих руках-лезвиях. Он просто пытался вырваться, теряя время, магию и силы. Чуть позже он опомнился и принялся кромсать мою левую руку, нанося по ней быстрые удары. Однако я бросил к этому моменту вообще весь свой магический ресурс на укрепление левой руки. И на её усиление. Поэтому я не просто держал японца за шею, обеспечивая мощный канал перекачки его магии, но и душил его. Неплохо так душил.

А ещё я усилил насколько смог раненую правую руку и принялся лупить ею по голове японца. Тому волей-неволей пришлось отбивать эти удары, иначе я просто проломил бы ему череп. Следовательно, ему уже было не до того, чтобы пытаться меня порезать.

Когда в противнике почти не осталось магии, прозвучал гонг. Не успел я его дожать. Теперь многое зависело от того, как быстро Гендо умеет восстанавливаться. То, что у нас не было возможности получить помощь лекаря, играло на руку.

— Молодец, Молот! — радостно произнёс Мирон, протягивая мне одновременно полотенце и бутылку с водой. — Узнаю тебя.

Отвечать я на это никак не стал — просто не было сил. Плюхнулся на стул, выпил всю воду из бутылки, принял от Мирона вторую, её вылил себе на голову и лицо, после чего вытерся полотенцем. Не успел толком отдышаться, как прозвучал гонг к началу шестого раунда.

Доводить дело до седьмого не хотелось, поэтому я решил с первых же минут взять инициативу в свои руки. Противник немного восстановился, но это был совершенно не тот боец, что вышел против меня в первом раунде — магии в нём осталось не больше четверти от той, что была в начале. И это не могло не радовать.