Книга Пожиратель. Книга IV, страница 24 – Алексис Опсокополос

В кабинет господина Михеева я вошёл ровно в полдень, а встреча с ним заняла у меня ровно десять минут. Помощник Коростылёва заявил, что без тендера всё равно ничего не получится и проводить его придётся. После чего выдал мне список документов, необходимых для подачи заявки. На мой прямой вопрос, какие у меня шансы этот тендер выиграть, Мирон Сергеевич сказал, что я его уже выиграл. Приятно иметь дело с серьёзными людьми.

Домой я приехал в отличном настроении, предвкушая обед с семьёй. И не просто обед — я ожидал чего-нибудь очень вкусненького. И как минимум из трёх блюд. Мать нас к этому приучила буквально за несколько дней своего отпуска.

Открыв дверь, я вошёл в квартиру и тут же начал принюхиваться, ожидая почувствовать какой-нибудь аппетитный запах, доносящийся из кухни. Но запахов не было. И ещё дома было как-то необычно тихо, словно все куда-то ушли. Не то чтобы меня это сразу насторожило, но какое-то нехорошее предчувствие появилось.

Я быстро разулся и первым делом заглянул на кухню — там никого не было. Тогда я направился в гостиную, где увидел сестру и мать, сидящих на диване. И сразу же обратил внимание, что лица у обеих были красные — словно заплаканные. Особенно у мелкой.

— Что случилось? — сразу же спросил я.

Вместо ответа, мать заревела. Не заплакала, а именно заревела — громко, навзрыд. Объяснение этому поведению могло быть лишь одно, и я почувствовал, как ноги мои становятся ватными.

— Отец? — негромко проговорил я.

Мать перешла с рёва на обычный плач, что было уже неплохо, но зато к ней присоединилась сестра. Обе, не переставая плакать, отрицательно завертели головами. Значит, с отцом всё нормально, это уже хорошо.

— А что случилось? — задал я новый вопрос. — И где отец?

— Здесь я, — донеслось из коридора, и отец вошёл в гостиную, лицо у него было крайне озабоченное.

— Если все здесь, и, как я вижу, все живы, то, может, кто-нибудь объяснит мне, к чему такие горючие слёзы? — сказал я. — Что случилось?

— Пока живы, — мрачно произнёс отец.

— Пока? — переспросил я. — Что значит «пока»? Вы можете нормально объяснить, что здесь произошло?

И снова мне ничего не ответили, но зато мать взяла со стола какой-то документ на позолоченном фирменном бланке и молча протянула его мне. Я взял бумажку и пробежался по ней глазами. Это был сертификат, подтверждающий, что для Вороновых Василия, Натальи, Игоря и Екатерины были выделены именные места на Екатеринбургском центральном городском кладбище. С указанием номеров участков и печатью администрации.

— Откуда это у вас? — спросил я.

— К Кате сегодня на большой перемене подошёл какой-то человек и дал ей это, — произнесла мать.

— Сказал, что это подарок для всей нашей семьи к Новому году, — добавила мелкая и заревела.

Что ж, похоже, началось. Мне решили дать понять, что я зашёл уже слишком далеко. Некрасивый примитивный трюк, но рабочий. В определённых условиях — безотказный. В моих прошлых девяностых такие «подарки» дарили в основном жёнам бизнесменов, чей бизнес хотели отжать, или жёнам милиционеров и чиновников, которых хотели сделать сговорчивыми. Кто-то сразу пугался за близких, кто-то не верил в реальность угрозы, но сдавался после череды женских истерик, но, так или иначе, это работало.

И в нашем случае рассчитывали именно на мать. Правда, вручить ей такой подарок было сложно, так как ловить её у дома — лишний риск засветиться. Вот и передали мелкой, зная, что она сразу же побежит и вручит это матери. А заодно показали, что можно вот так вот просто взять и прийти в гимназию и достать Катьку.