Книга Я есть Закон! Том 1, страница 128 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Глядя на них, я почувствовал, как в груди разливается странное, щемящее тепло. Исключительно человеческая эмоция, которую невозможно было описать языком юриспруденции или космических законов.

Наконец, немного справившись с дыханием, Фискин нехотя отстранился и неловко всучил дочери плюшевого зверя.

— Это… это тебе, Свет, — сказал он и виновато улыбнулся сквозь слёзы. — Я не знал, что ты сейчас любишь… Но он мягкий. И синий.

Света обхватила огромную синюю лапу, прижала медведя к себе и, шмыгая носом, искренне, лучезарно улыбнулась.

— Спасибо, пап. Он очень классный. Я всегда о таком мечтала.

Мы прошли в квартиру. Фискин, суетясь и всё ещё периодически вытирая влажные глаза, тут же повёл Свету на экскурсию, горя желанием показать плоды своих трудов.

— Вот, это твоя комната! — произнёс он, с гордостью распахнув дверь. — Смотри, какая красивая!

В комнате действительно был наведён идеальный порядок: свежие обои, аккуратно заправленная новая кровать, письменный стол у окна. Всё скромно, но очень чисто и уютно.

— А тут у нас кухня! Тут ванная! Ну и там, в коридоре, всякое разное, кладовка небольшая, — продолжал тараторить Фискин, показывая нам свои владения.

В итоге мы пришли на кухню. В самом центре стола красовался большой бисквитный торт, украшенный кремовыми розочками. Рядом стоял уже закипевший электрический чайник и чистые чашки.

— Сейчас отметим приезд! — произнёс Фискин, радостно потирая руки, и тут же спешно добавил: — Тортиком!

Я смерил его строгим, внимательным взглядом и спросил:

— Надеюсь, исключительно тортиком и ограничитесь?

— Конечно! — ответил Фискин и замахал руками с такой искренностью, что не поверить ему было невозможно. — Илья, ты не сомневайся. С синькой я завязал наглухо. Даже в ту сторону в магазине ни разу не смотрел. И не хочется, честное слово! Как отрезало!

Он повернулся к Свете, и его лицо снова стало виноватым и полным раскаяния.

— Дочка… ты прости меня, пожалуйста, за то, как я тебя в прошлый раз встретил, — произнёс Фискин. — В каком виде я тогда был… Это позорище. Я клянусь тебе всем святым, что больше никогда в жизни такого не повторится. Ты меня таким больше не увидишь.

Света подошла к нему, ободряюще коснулась его руки и сказала:

— Всё нормально, пап. Я не обиделась, правда. Давайте лучше чай пить!

Девочка решила взять инициативу в свои руки, показывая себя настоящей, взрослой хозяйкой. Она уверенно подошла к столу, сняла чайник с подставки и начала аккуратно разливать кипяток по чашкам.

— Папа, — деловито спросила Света, оглядывая кухонный гарнитур, — а где у нас тарелки?

Мой слух мгновенно зацепился за эту фразу: «у нас». Я отметил про себя, с каким трепетом, гордостью и естественностью она произнесла это простое местоимение. Не «у тебя», а «у нас». Социальная ячейка сформировалась. Девочка наконец-то обрела свой настоящий дом и семью. Глядя на эту мирную кухонную сцену, человеческая часть меня искренне радовалась. Моя миссия как опекуна близилась к успешному завершению.

Но особо расслабиться и насладиться моментом я не мог — суровая реальность в виде отсутствия письма от Киры не давала. Я тихонько, чтобы не портить атмосферу праздника, достал из кармана телефон под столом и разблокировал экран. Проверил почту и мессенджеры. И снова никаких уведомлений. Мессенджеры молчали. Почтовый ящик был пуст. Я бросил взгляд на часы — время неумолимо утекало. Тишина от Киры становилась не просто пугающей, она грозила обернуться тотальным крахом всей моей стратегии защиты дома.