Книга Я есть Закон! Том 1, страница 99 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Я не могу нарушать Закон! — я упрямо стоял на своём, хотя внутри меня уже боролись процессуальные нормы и банальное желание получить заслуженный гонорар. — Надо вызывать полицию и МЧС. У нас нет ордера.

— У нас нет времени на полицию! Выбивай!

— Я не буду нарушать Закон!

Маньков закатил глаза, глубоко вдохнул и внезапно сменил тактику. В его глазах блеснула хитрость старого лиса.

— А если Вовчику там с сердцем плохо? — трагичным шёпотом произнёс шеф. — От радости и обильных возлияний мотор прихватило? Может, он там помирает сейчас медленно, корчится на линолеуме, а ты тут про кодексы рассуждаешь с умным видом! Выбивай давай! Если Вовчик коньки отбросит, это на твоей совести будет!

— Нет, — я оставался непреклонен. — Я не буду ломать чужую собственность на основании лишь вашего ничем не подкреплённого предположения. Я понимаю вашу логику, Олег Борисович, и вы были бы абсолютно правы: мы были бы обязаны выбить дверь, спасая жизнь человека, если бы точно знали, что Вовчик дома и ему плохо. Но сейчас это лишь ваша гипотеза. А предположение не повод нарушать Закон!

Маньков уставился на меня. Его лицо покраснело от напряжения. А затем он выдал гениальный по своей наглости ход. Шеф прижался ухом к замочной скважине, округлил глаза и заявил:

— Это не предположение, Таранов! Вовчик в квартире! Я слышу его стон!

Я подошёл ближе и тоже прислушался. Как и ожидалось, мой слуховой аппарат не зафиксировал ничего, кроме гула труб в подъезде и отдалённого шума лифта. За дверью стояла абсолютная, мёртвая тишина.

— Но я ничего не слышу, — констатировал я.

— Тебе к лору надо сходить — уши прочистить! — зашипел шеф, активно жестикулируя. — Вот же, стонет! Только что стонал! «Помогите, помираю», — говорит!

— Но я не слышу.

— А я слышал! — Маньков ткнул себя пальцем в грудь. — Ты мне что, не веришь⁈

Я замер в растерянности. Мой внутренний детектор лжи буквально вопил о том, что шеф врёт. Нагло, беспардонно и виртуозно. Но… ситуация приобрела совершенно иной юридический окрас.

С точки зрения алгоритмов Закона, передо мной стоял свидетель. И этот свидетель только что прямо, вслух заявил, что слышит звуки, свидетельствующие о реальной угрозе человеческой жизни. Статья 39 Уголовного кодекса Российской Федерации: «Крайняя необходимость». Причинение вреда охраняемым законом интересам не является преступлением, если это сделано для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности.

Формально, опираясь на показания свидетеля Манькова, я больше не нарушал Закон. Я совершал акт спасения. И это была идеальная лазейка, потому что выбить эту хлипкую дверь и найти свои деньги мне хотелось ничуть не меньше, чем моему начальнику. Тем более что я их планировал потратить не на личные нужды, а на спасение дома.

Я поправил галстук и сделал шаг назад, оценивая хлипкие петли.

— Раз вы слышали стон, Олег Борисович, — произнёс я, — то мы обязаны действовать. Отойдите.

— Ну наконец-то! — воскликнул шеф, отходя в сторону.

Я коротко выдохнул и ударил плечом в хлипкую дверь. Тонкий металл дверной коробки жалобно хрустнул, и дверь вылетела с первого же удара, распахнувшись настежь и ударившись ручкой о стену коридора.

Мы с Маньковым ворвались в квартиру. В нос тут же ударил густой, сбивающий с ног симбиоз запахов: перегара, немытого тела, элитных сыров и пролитого алкоголя.