Книга Я есть Закон! Том 2, страница 27 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— С твоим папой у меня состоится очень серьёзный разговор, — пообещал я. — Его пьянство я пресеку жёстко и окончательно, можешь не сомневаться.

Я говорил это и понимал, что Свете сейчас не до моих карательных планов. Девочка была невероятно расстроена, напугана и потеряна. Впереди было два выходных дня. Далеко не факт, что Фискин за это время вообще протрезвеет и придёт в адекватное состояние, а ювенальные службы по выходным толком не работают.

Девочку было жизненно необходимо чем-то отвлечь от её мрачных мыслей и вырвать из состояния стресса. Я посмотрел на неё и принял спонтанное решение. Смена локации и свежий воздух должны были благотворно повлиять на её нервную систему.

— А поехали на выходных за город, к моим родителям? — предложил я, снимая пиджак и вешая его на крючок. — Навестим их.

Света удивлённо захлопала ресницами, явно не ожидая такого поворота.

— Но я же их совсем не знаю, — растерянно произнесла она.

В этом мы с ней были абсолютно на равных. По большому счёту, для меня биологические родители Ильи тоже были чужаками.

— Не страшно, познакомитесь, — уверенно сказал я. — Моя мама нас должна нормально накормить, а то, боюсь, на одних пельменях и яичнице мы с тобой долго не протянем. Там природа, отдохнёшь от всей этой суеты.

Немного помявшись, Света в итоге согласилась, и я увидел, как она заметно повеселела. Всё-таки несмотря на все свалившиеся на неё проблемы, она оставалась подростком, которому для радости иногда достаточно просто сменить обстановку и почувствовать себя в безопасности.

Для меня же эта поездка обещала стать серьёзным испытанием. Ехать, играть роль любящего сына, общаться с родителями того, чьё тело я занял, и тщательно следить за каждым своим словом. Но этот визит был необходим для поддержания легенды: чтобы старшие Тарановы ничего не заподозрили, я обязан был периодически появляться в их поле зрения.

Мне стоило неимоверных усилий извлечь из глубинных архивов мозга информацию о том, где именно находится дача родителей Ильи. Они жили там уже лет семь, практически безвылазно. Хотя квартира, в которой я сейчас жил, принадлежала им.

В процессе поиска адреса я столкнулся с интересной физиологической особенностью: ассоциативная память человека работает безупречно. Когда я что-то вижу, слышу или делаю, нужная информация всплывает мгновенно, подкинутая триггером. Но вот попытка инициировать самостоятельный, спонтанный поиск данных: например, просто сесть и вспомнить маршрут до загородного дома — оказалась сродни попытке найти нужный файл в гигантской, неструктурированной базе данных без поисковой строки. С большим трудом, по крупицам вытаскивая обрывки визуальных воспоминаний о поворотах и дорожных знаках, я всё-таки выстроил маршрут.

Чтобы избежать подобных системных сбоев во время самого визита, весь вечер пятницы я посвятил профилактике. Найдя в шкафу увесистый семейный фотоальбом, я методично перелистывал страницу за страницей, заставляя нейронные связи моего реципиента активироваться и выдавать досье на собственную семью.

С фотографий на меня смотрели милые, улыбающиеся люди. Глядя на эти снимки, я окончательно выудил из памяти их статус: отец оказался бывшим военным, офицером в отставке, а мать — школьной учительницей. Теперь оба наслаждались заслуженной пенсией вдали от городского шума.