Книга Я есть Закон! Том 2, страница 80 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Сколько-сколько? — переспросил следователь, машинально щёлкая кнопкой своей авторучки.

— Около миллиона рублей, — с нажимом повторил я, закрепляя эффект. — А значит, капитан, речь идёт вовсе не о «котике». Речь идёт об умышленном уничтожении чужого имущества в особо крупном размере, а также о фальсификации документов строгой ветеринарной отчётности с целью сокрытия улик. Это тяжёлые уголовные статьи. И если вы прямо сейчас не изымете компьютеры клиники и журналы учёта, эти улики чудесным образом исчезнут.

Соколов хмуро кивнул, захлопнул свой потёртый блокнот и обернулся к своим подчинённым.

— Так, Петров, иди вниз, блокируй вход и никого не выпускай. Васильев, доставай бланки, будем оформлять выемку. А вы, гражданин доктор, объясните, что случилось с этим котом.

Мы переместились в тесный кабинет врача.

В принципе, история, которую доктор изложил под протокол капитану Соколову, ничем не отличалась от той версии, что он ранее озвучил нам. Всё тот же внезапный отказ почек, всё тот же агрессивный вирус и вынужденная экстренная утилизация тела во избежание локальной эпидемиологической катастрофы.

Но дьявол, как известно, всегда кроется в деталях подачи. Если с раздавленной горем девушкой ветеринар разговаривал с позиции уверенного в себе профессионала, прикрываясь сложными медицинскими терминами как непробиваемым щитом, то сейчас картина разительно переменилась. Под тяжёлым, немигающим взглядом следователя, который уже мысленно прикидывал перспективы раскрытия преступления, от былой уверенности эскулапа не осталось и следа.

Голос доктора предательски дрожал, выдавая зашкаливающий уровень стресса.

— Значит, смертельно опасный зооантропонозный вирус… — задумчиво протянул капитан Соколов, цитируя записанное в блокнот. — И поэтому вы его экстренно сожгли. Похвальная бдительность. А в акте у вас вес животного указан пять килограммов вместо пятнадцати, потому что этот ваш вирус его ещё при жизни в три раза усушил, я правильно логику улавливаю?

— Я же объяснял… — проблеял Федотов. — Это просто опечатка регистратуры… человеческий фактор…

— Опечатка. Допустим, — Соколов тяжело опёрся локтями о стол и подался вперёд, нависая над врачом. — Но нам надо посмотреть электронные журналы учёта, накладные и, самое главное, записи с ваших внутренних камер видеонаблюдения. Посмотрим наглядно, кто, когда и в каком именно весе выносил вашего инфицированного сервала на кремацию.

— Да зачем это всё⁈ — не выдержал врач, его голос сорвался на истеричный фальцет. — Я не понимаю, для чего⁈

— Я просто просила отдать тело Конго, — напомнила Кира. — Куда вы его дели?

Врач закатил глаза к потолку, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень мученичества.

— Да кремировали мы его, кремировали! Ну, с ошибкой! Ну, цифру не ту указали, но кремировали! Что вы хотите на этих камерах увидеть? Как мы чёрный мешок утилизаторам передаём? Смотрите на здоровье! Вы с ними буквально на полчаса разминулись, приехали бы чуть раньше — сами бы всё увидели!

— Всё увидим, со всем разберёмся, — мрачно пообещал капитан Соколов, придвигая к себе клавиатуру компьютера.

В этот момент в дверь кабинета раздался короткий стук. Она распахнулась, и на пороге появилась ухоженная женщина лет пятидесяти в халате, наброшенном на строгий деловой костюм.