Книга Судьба наёмника, страница 220 – Сергей Воронов

— Свет помилуй… — Эйлин прикрыла рот руками. Фэритика глубоко вздохнула, опустив взгляд.

— Да… Думаю, после сегодняшних событий здесь прибавится ряд другой «героев» с обеих сторон. — Тинер помрачнел. Насколько было известно Хазарду, командир «Чёрных крыльев» не привык оплакивать своих воинов, имя половины из которых он не помнит или вовсе не знает. Но это не значит, что он не помнит, как они сражались и теряли жизни рядом с ним.

— А как началась эта Священная война? Что стало причиной? — поинтересовался Милес. Тинер, отвлекшись от своих мыслей, быстро огляделся, а затем указал пальцем куда-то за спину путникам.

— Вот что. — В месте, куда указал Тинер, стоял деревянный столб истории, который сейчас срубали Набидийцы, готовясь заменить его новым. Писания, вырезанные на старом, были испорчены, как и герб Набидии, а поверх них было грубо вырезано изображение ворона, с раскинутыми в стороны крыльями.

— Воронья чума? — Кирен сделал пару шагов к столбу, но его остановил Энрик.

— Набидийцы поначалу пытались это скрыть. Даже свои деревни сжигали с людьми вместе, но как такое утаишь? Это же не чужая жена, под лежанку не засунешь. А как тиренийцы узнали, так решили помочь Набидии себя сжигать. Ещё бы! Разве эта хворь не доказательство того, что духи отвернулись от них? Набидия тоже не дураки, сразу решили обвинить в нарушении договора Тирен. Мол, это они им эту заразу подкинули. Вот и закрутилось.

— А настоящая причина начала чумы, разумеется, неизвестна. — подытожил Милес.

— Не чума это, а проклятье. — Энрик недовольно поежился. Его взгляд обратился к Эйлин, — Я ведь прав?

Целительница поджала губы, затрудняясь ответить.

— Ладно, нас все это дерьмо не касается. — Тинер махнул рукой, — Взяли ящики и потащили к храму. Дамы, на вас корзины с едой и виной. Не разбейте.

Плавно влившись в вереницу людей, несущих дары к Храму Штормов, путники вместе с Тинером и четырьмя наёмниками начали свой путь через поле поминальных камней.

Привыкшей к взглядам мертвецов на поле боя, сейчас Хазард ощущал себя неуютно. Каким бы ни был взгляд трупа. Безучастным, осуждающим или застывшим в собственном страхе, это всегда взгляд побежденного. Слабое тело, распластанное по земле, уже не в силах навредить живому. Но здесь нет слабого тела, лишь дух, душа, не связанная оковами плоти, всевидящая и всезнающая. Постоянное ощущение, что за тобой наблюдают сотни тысяч глаз, знающие о тебе всё, каждую твою мысль, каждый твой страх и вину, давило сильнее с каждым шагом. «Как много таких камней на чужих полях оставил я?» — крутилось в голове наёмника. Оправдания того, что большая их часть была, как выразился Лис, гнилыми душами, не успокаивала.

Невидимые глаза не отрывали пристальный взгляд от наёмника.

«Подобные тебе мечом своим лишили нас жизни, чем ты лучше их?» — Казалось, вот-вот услышит Хазард, от чего он зажмурился.

— Мёртвый не осудит. — Лис закрыл глаза лежащему перед Хазардом воину. Упавший с головы мертвеца шлем открыл лицо не молодого, красивого в своей мужественности человека.

В короткой, но яростной схватке юному наёмнику удалось сбить его с ног. Одним движением Хазард выбил клинок из рук упавшего врага, а затем вскинул оружие над головой и пронзил сердце. Лишь в этот момент взгляд убийцы и жертвы встретились. Сквозь боль от ранения в умирающих глазах Хазард не увидел ненависти, лишь печаль и смятение. Губы умирающего воина дрогнули, в попытке обратится к Хазарду, но не в силах договорить свои последние слова, воин замер. Взгляд окаменел, но Хазард не мог отвести глаза, словно все ещё надеясь услышать слова. Что же он хотел сказать? Хазарда почему-то надеялся, что убитый хотел простить его.