Книга Предречение, страница 129 – Артем Барабашкин

— Все готово, господин охотник, можем ехать, – хмуро пробурчал Джоланни, вскакивая на воз.

Корнелио помог взобраться Фелиции, делая вид, что вчерашнего разговора с Джоланни не было. «За оскорбление представителя Церкви тебя выпороть можно», – с детской обидой подумал охотник, садясь на скамью, прибитую у высокого борта воза. «Экхалор учил прощать обиды. Эх, а еще он учил не возжелать чужих женщин. А Фелиция чужая? И это спрашиваешь ты, монах?»

Охотник вытянулся, положил ноги на тюк с товарами, которые вез Джоланни в Чермолан. Оставалось около полудня пути. Воз со скрипом тронулся.

— Сегодня в трактире необычно много пьяных, – Фелиция улыбалась голубому небу.

— Сегодня канун дня Скорби. «В этот день любой сон становиться почти пророческим. Тем более такой странный», – подумал охотник.

— День Скорби? – брови Фелиции удивленно поползли вверх.

— Где ты её нашел, церковник? – Джоланни сплюнул в пыль дороги. – Не знать про день Скорби.

— Лучше молчи, Джоланни, – охотник осенил себя молнией. – В этот день, первый день осени, тысячу лет назад, Экхалор принял смерть от молнии архимагов. В этот день принято скорбеть. Люди не знают лучшего способа, чем напиться.

— Да это же повод просто, – махнул рукой Джоланни.

— Ты не скорбишь об Экхалоре? – охотник прищурился.

— Нет, нет, скорблю, мастер-охотник, скорблю, – руки Джоланни хаотично заметались по поводьям. – Как же иначе?

— А зачем скорбеть? – спросила Фелиция. – Он ведь воскрес потом.

— Не говори так больше никому, хорошо? – Корнелио нервно застучал пальцами по борту повозки. «Лишь бы Джоланни не пришла в голову мысль пожаловаться инквизиции. Нужно его хорошенько напугать».

— Земная жизнь Экхалора на этом прервалась. Он многого еще не успел сделать.

— Странные вопросы она задает, церковник, – Джоланни снова затеребил поводья.

— А ты много болтаешь, – глаза Корнелио сузились. – В инквизиции с удовольствием выслушают мой рассказ о твоем неподобающем отношении к слугам церкви. Знаешь, что за это ждет?

— Нет, – Джоланни закусил губу. Одинокая капелька пота скатилась по его виску.

— Раньше за такое инквизиторы снимали кожу. Не знаю, сейчас может что-то и изменилось. «Это ведь полная чушь. Поверит или нет? Это ведь вполне в духе инквизиторов, может и поверит».

— Живьем? – мужчина тяжело сглотнул.

— А как же, – охотник усмехнулся, стараясь чтобы Фелиция не заметила, как изогнулся его шрам. Она не увидела, зато этим зрелищем насладился Джоланни. Он поспешил отвернуться и больше не досаждал спутникам.

Корнелио огляделся. Леса сменялись полями, с дороги можно было разглядеть небольшие селения, одинокие домики крестьян. Шел сбор урожая, множество людей рассыпалось по полям до самого горизонта.

«Удивительно, обычно накануне дня Скорби никто не работает. Трудолюбивые люди». Корнелио чувствовал себя уютно среди золотых полей, ему надоела грозная мрачность леса. Фелиция вертела головой, рассматривала ветхие домики и уставших крестьян. Никто не ехал в город по этой дороге. «Местным крестьянам нечего продавать на городском рынке?», – задумался Корнелио.

— Да в Чермолане живут не богаче, чем в той деревне, что мы покинули, – зевая, сказал Корнелио. – Но дальше будет лучше, районы побогаче, меньше нечисти и произвола. Народу в районе Свободных городов живется вполне сносно.