Книга Предречение, страница 216 – Артем Барабашкин

— Я слышал, – кивнул Оливер. – Но насколько я знаю, Брикер отложил этот козырь для крепостных стен Тоулата. У его армии достаточно тяжелых мортир, а на ваших Орленогах есть гаубицы для навесной стрельбы.

— Остается надеяться, что этого нам хватит. – Тони махнул рукой и закрыл за собой люк шагохода. Джек уже разжег двигатель.

— Ты помнишь вчерашнего мужчину, который разговаривал со мной у шагоходов? – Тони пристально смотрел на капрала.

— Прости, капитан, я вчера слишком пьяный был. Помню, мы с тобой с приводом закончили, а очнулся уже утром в своей постели. А что? Кто это был?

— Обсудим после боя.

Шагоходы вышли к проросшей зеленой травой насыпи земляного вала. На приятной глазу свежей зелени чернели пятна капониров. Эти сводчатые постройки, напоминающие пещеры ощетинились длинными стволами пушек. Земля вплоть до рва редута была вся изрыта, гарнизон не терял времени, тщательно заминировав подступы.

Джек установил около люка ящик с гранатами и принялся заряжать пушки, через плечо посматривая на показания котла. Тони почувствовал дрожь и тянущую боль в правом виске. Им еще не приходилось сражаться со своими собственными укреплениями. Никто и никогда не учил солдат брать собственные форты. Белокаменные крепости Священного союза строились совсем по иному типу, а замки Эндорийского Альянса защищали магические ловушки.

— У меня в этом городе когда-то дядя жил, старый уже инженер, он рассказывал, как строил эти форты, – угрюмо сказал Джек. – Думал ли он, что когда-то с построенных им укреплений будут стрелять по его племяннику?

Шагоходы выстроились длинной цепью, поблескивая латунными боками на полуденном солнце. Лошади тянули пушки, люди перетаскивали ядра с повозок. Обе пушки Граннога были заряжены. Все ждали первого шага. Точки невозврата.

Тони всем сердцем желал, чтобы Брикер не отдавал приказа к атаке, чтобы реставристы и революционеры нашли общий язык, чтобы не пришлось опять стрелять в своих.

Но Брикер не слышал мольбы офицера, а если бы и слышал, то не внял им. Низко загудели трубы, и мимо шагоходов пронеслись кавалергарды Экспедиционного корпуса.

— Началось… – пробормотал Тони.

Кавалергарды растянулись цепью. Капониры окутались дымом, бомбы начали выбивать столбы земли перед лошадьми. Они шарахались в стороны, роняли всадников, давили их, сбивая друг друга. Начали взрываться мины, окрашивая землю красной кровью, которая тут же серела от пыли. Те, кто доскакал до противника, перепрыгивали препятствия, напарываясь на деревянные колья. Тела людей и лошадей заполнили ров.

Выжившие кавалергарды начали стрелять по вражеским пушкарям, которые засели в капонирах. Туча пыли и пороховой дым закрыли обзор. Артиллеристы Брикера вынесли мортиры и земля содрогнулась от выстрелов реставристов.

На глазах Тони одно из орудий обрушилось назад, сломав под собой лафет. Стреляли вслепую, и Тони не сомневался, что огни взрывов накрыли оставшихся всадников. Генерал Брикер пожертвовал ими, рассудив, что сохранить амбулаты будет рациональнее.

После третьего залпа мортир Тони дернул рычаг, и начал попеременно выжимать педали сцепления, имитируя ходьбу. Пол кабины содрогнулся и шагоход тяжело зашагал вперед.

Орленоги иногда останавливались на месте, чтобы выстрелить, их окутывал дым. Слева в один из шагоходов Лакса врезалось пушечное ядро. Пламя с хлопком рвануло вверх, и шагоход обрушился вперед. Несколько бомб просвистело около машины Тони, но пока капитану удавалось уворачиваться, вовремя останавливая шагоход.