Книга Предречение, страница 55 – Артем Барабашкин

А еще там готовили черных братьев. Верных убийц, готовых пожертвовать своей жизнью, чтобы забрать чужую. В этот монастырь редко попадали по своей воле. В основном там были дети тех, кто оказался неугоден руководству Священного союза. Дети политических и религиозных деятелей, смещенных со своих постов, сироты, а также те, чьи необычные возможности выбивались из категории «святых способностей».

Корнелио посильнее затянул завязки плаща, досадуя, что не надел шерстяную безрукавку. Дорога была хорошей, но лошадь Корнелио начала прихрамывать. Охотник уже догадался, что хитрый трактирщик подсунул ему больную клячу. Ничего не оставалось, как спешиться и дать лошади передохнуть. Громко и с наслаждением выругавшись, он растянулся на траве. Места вокруг тянулись безлюдные, надеяться на чью-то помощь в такой глухомани даже не стоило. С такой скоростью Корнелио до темноты не успеть.

— Интересно, выжил бы я в том монастыре без своих способностей? – спросил Корнелио у лошади. Она лишь фыркнула в ответ.

— Вот и я думаю, что нет. Хотя демоны обращают на нее внимания не больше, чем на надоедливую мошкару. Мне, слава Экхалору, не приходилось. И тебе не советую. – Лошадь затрясла головой, отгоняя слепней. – Но инквизиторы часто заставляли меня направлять свет на пойманных демонов. Те только злились.

Когда Корнелио вышел из монастыря на свою первую охоту, он первым делом посетил свою деревню. Дом его родителей заняли те самые трусливые соседи, что написали донос в инквизицию. А мать и отец покинули деревню сразу после того как Корнелио увезли. Он бы мог попытаться найти их. Если бы не считал, что такой как он не нужен своей семье. Корнелио только навлечет на них гнев тех, на кого охотился. А добрые люди напишут очередной донос. А потому, уже четыре года Корнелио ловил и уничтожал нечисть, не особо задумываясь о будущем. За него думала Церковь.

Сумрак опустился на старое заброшенное поле, едва потускневшее солнце коснулось кромки леса. Корнелио не проехал и половину пути до поселения. Ему пришлось сойти с тракта к ручью почти в полулиге от дороги. Он напоил лошадь и привязал её к одинокому деревцу, вокруг которого начертил круг мечом.

Затем рассыпал по границам круга жгучий порошок из смеси чеснока и пахучих южных трав. Он неплохо отпугивал зверей и низшую нечисть. Их слишком сильное обоняние не позволяло вытерпеть запах этой смеси. Человеку тоже приходилось не просто, но Корнелио было не привыкать. Он сел под деревом, прижался к коре спиной и, закинув голову вверх, принялся молиться, скрестив руки на груди. Обнаженный меч лежал в траве у ног. Корнелио чутко прислушивался к ночи, шепча слова молитв. Пришлось нарушать один из запретов Экхалорианской церкви, которая учила всю внимательность вкладывать в молитву.

По коже пробежали мурашки, а внизу спины затаился холодок страха.

Он знал, что его не оставят в покое. Нечисть полезла со всех сторон. С рычанием твари подбегали к границе круга, замирали, а потом начинали выть, тенями носились вдоль ручья, их темная кожа отражала бледный лунный свет. Корнелио не стал обращать на них внимания. Завершил долгую молитву и заснул.

Проснулся Корнелио от того, что леденящее чувство страха проняло его с пяток до головы. Перед кругом, наклонив голову на левое плечо, стоял ноктиум. Страшная тварь, равных по силе которой не так много среди нежити. Двухметровый монстр, собранный из мышц. Некромант даже не удосужился покрыть их кожей. Лицо скрывала потрескавшаяся красная маска с гротескной улыбкой, вызывавшая леденящий кровь ужас.