Книга Железный Аспид. Война, страница 122 – Н. Мар

Красиво было все-таки, но тревожно. На благодатной почве общего напряжения крепли ростки группового безумия. Орис отмахнулся машинально от какого-то прутика, и товарищи так хлопнули его по рукам с трех сторон, что ей-богу, лучше бы его ужалил корень. Под ногами трещали стебли. От их едкого сока портились сапоги бранианцев. Но то была обувь для местных туристов. Пропитанные хромом и обитые углеродистой сталью, ботинки андроида имели куда больший запас прочности. Они долго шли в сосредоточенном молчании, пока Эйдену не надоел адреналин, наполнявший воздух. Он спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— А что с животными? Я имею в виду, почему они не приручаются?

— Когда растения становились токсичными, — Самина не хотела вступать в разговор, но больше остальных разбиралась в теме, — травоядные какое-то время еще пытались их есть. Те, кто выжили, видимо, получили мутации. А затем — через их мясо — токсины передались и хищникам.

— И они повлияли на коммуникацию животных?

— Как видишь.

— Но приручение чаще строится на принципах стайного поведения, и если бы они были нарушены…

Эйден указал вверх. Самина подняла глаза к небу, где дружно кружили грифы. Вряд ли птицы явились подтвердить слова робота.

— Да, но они не принимают к себе другие виды. Например, человека. И ты забываешь об одиночках. Они жили рядом с людьми ради взаимной выгоды, а после того, как почти не стало растительной пищи, мы начали больше охотиться. Даже собаки стали добычей, а не компаньонами. Ты ведь сам говорил: напарникам необходимо доверие.

— Удивлен, что это ты напоминаешь мне об этом.

Он помолчал, давая Самине проглотить шпильку, но вскоре спросил снова:

— А кошки?

— Кошки странные. Мне кажется, они уверены, будто это они нас приручили, и не посчитали нужным ничего менять.

Грифы, взволнованные тем, как долго пустырь не убивает путников, загаркали уж совсем жутко. Чтобы спугнуть их, Орис пнул округлый кактус, и тот взорвался — с писком, визгом и чернильным облаком. Птицы неуклюже разлетелись, а Самина отвесила брату смачный Взгляд. Эдакий взгляд-подзатыльник.

— Знаете, для обитаемой планеты все это не нормально, — продолжал Эйден. — Она больна чем-то.

— Ты пытаешься осмыслить ее как пациента. Но…

— Вот именно. Если бы планета сидела в очереди к врачу, я бы сказал, что к психотерапевту. У нее явно стресс.

— Нет. Скорее уж судороги, — возразил Бензер, — Согласно официальной версии, экологическая катастрофа началась с отравления почвы.

— Чем?

— Яд веками не могут идентифицировать. Есть основания полагать, что он все еще там — токсичность флоры растет.

— Не могут идентифицировать? Вы шутите, что ли? — Эйден подобрал комочек земли прямо из-под подошвы. Он понюхал его и хлестнул языком. Орис округлил глаза, Бензер скривился. Самина уже привыкла. Андроид нахмурился и положил одну крупинку в нейроспектраль.

— Прямо сейчас там ничего нет, — робот прокручивал виртуальные браслеты уже в третий раз, перепроверяя. — То есть ваша почва почти один в один как на Ибрионе, но поверьте, у нас вообще нет ядовитых растений. А когда это произошло?

Самину распирало от желания поделиться с ним собственной версией событий. Но она была согласна с Сиби: было слишком опасно выносить это на обсуждение с кем попало. Она попыталась ответить максимально обтекаемо.