Книга Железный Аспид. Война, страница 140 – Н. Мар

— Она погибла в мусоровозе.

— Ты выкинула свою кошку? Зачем?

— Боже… Она мне надоела! И мне жаль, что здесь нет еще пары контейнеров.

— В моем случае свалка — расточительство, — до смешного деловито возразил андроид. — Ломбард вполне подойдет.

— У тебя золотое сердце?

— Это было бы иронично со стороны Гервина. Нет, золото слишком дешево по сравнению с моими сплавами.

Разговор снял приступ. Теперь ей самой захотелось продолжить.

— Гервин Эммерхейс, твой создатель и отец квантовой робототехники? Он был широко известен даже у нас, пока не погиб. Великая потеря для империи…

— Спасибо, это я его убил. Хотя это известно не так широко.

Самина вспомнила криптоновую нить на шее робота и белые тетраэдры с образами людей.

«Все мертвы?» — «По моей вине. Прямо или косвенно».

Был среди них и Гервин.

— Это вышло случайно?

— Нет.

— Он тебе надоел? — ей захотелось откусить себе язык.

— Да.

— Почему-то я не удивлен, — раздался комментарий снизу, где спускался Бен. — Отцеубийство… Так похоже на ибрионцев!

— Поосторожнее, доктор. Если уж мы заговорили о сходстве, то Гервин был психопатом, а у меня целый букет его генов.

Самина обдумывала сказанное, когда ее ноги перестали скрести камень и заболтались в пустоте. Расщелина привела их под своды пещеры. Где-то внизу пискнули сателлюксы — наверно, их выпустил Бензер, ведь он первым покинул узкий лаз. Все жаждали света. Во тьме, двигаясь на ощупь сквозь камень, они мнили себя питекантропами, которые еще не укротили огонь и мыкались по гнезду от лежанки к запасам сырой добычи. Может, Homo habilis и не жаловался, но тьма не дружелюбна к избалованным сапиенсам — ни к homo, ни к apparatus. Самина не впервые пришла к мысли, какими же беспомощными стали люди, выменяв однажды у эволюции (по глупости, конечно!) выносливость на мозг.

Путники почувствовали себя куда лучше и приободрились, когда смогли окинуть взглядом ту голодную бездну, над которой держала их нить. Сателлюксы недолго роились под самым куполом, и как только люди начали спускаться быстрее, двинулись вниз и наполнили пещеру светом.

Подземелье было огромным. Как маленький мир. Такое парадоксальное сравнение лучше всего подходило его антрацитовым стенам, похожим на космос. Камень их был влажен и сверкал всякий раз, когда луч сателлюкса касался его. Здесь было довольно прохладно. Пока люди спускались, то на протяжении многих и многих метров они не видели вокруг ничего, кроме черных стен. А те расходились все шире, и в самом низу охватили целое озеро. Над его поверхностью так сильно похолодало, что изо рта вился парок. Бюрлен-Дукк перезапустил терморегуляцию, которую замкнуло в овраге, и начал отцеплять крепления.

— Бен, подожди! — крикнула Самина. — Постой, в воде могут быть токсины, из-за водорослей.

— Здесь лед, — кибернетик мягко ступил на него и топнул. Сначала аккуратно, затем сильнее. — Толстый, прочный!

Он заскользил вперед, к островку на краю озера. Где-то далеко, у стены, расторопные сателлюксы метались над узкой полоской суши. Бензер разглядел старое витое дерево. Оно стояло у самой кромки воды и клонило светлую листву к берегу.

— Я вроде как вижу проход в следующий зал, там, за деревом, — прищурился он.

Еще осторожнее, чем Бен, на лед спустился андроид. Под его ногами тотчас разбежались паутинки трещин. Он решил пропустить вперед Самину и Ориса, пока не переломал всю корку. В который раз он попадал в дурацкую ситуацию из-за своей анатомии, которая делала его раза в полтора тяжелее того же Бена, при сравнимой комплекции. Умные сплавы давали фору в силе и мощи, но в бранианских злоключениях пригодилась бы легкость. Орис уже догнал Бена, когда оба вдруг остановились как вкопанные, и принялись растерянно озираться и подзывать сателлюксы.