Книга Железный Аспид. Война, страница 155 – Н. Мар

Бен солидарно кивнул:

— И еще всех пепельных блондинок на планете — со светло-карими, серыми и зелеными глазами… Чтоб уж наверняка.

— Какая недальновидная жестокость, — вздохнул робот. — Зачем же убивать, когда можно заморозить? Ладно, идем.

Путь их лежал через тот же коридор, но торопиться бегом не стали. Самине нужно было время наедине с мыслями, и меньше всего — торопливые шаги за спиной. По отчетам сателлюксов туннель не имел ответвлений, и потеряться в нем было трудно. Андроид с трудом перехватил нервный взгляд Ориса, который топтался у входа в коридор, и молча кивнул ему. Мальчишка и его светлячок исчезли внутри, за ними Бен и андроид.

Орис, да… Робот шел и хлестал полутьму языком — больше из-за привычки ибрионцев делать это в минуты задумчивости, чем для дела. Он озвучил при мальчишке такие вещи о его отце, и совершенно не озаботился ни словами помягче, ни прямым взглядом. Не дал и рта раскрыть — будто юноши там и не было, будто его это не касалось. Но в дилеммах с судьбами целых народов правитель действует как врач. Или как машина. С Эйденом империя выбила комбо. Он мог и отрубить палец, чтобы спасти руку. И затолкать в глотку неприглядную правду, словно кляп. И прижать к полу ботинком.

«Вот только эта конкретная дилемма — о народах или об одной Самине?»

Мысли его прервало шуршание под ногами. Одна торопливая змея на сыром дне пещеры еще ничего не значила. Но как только мимо прошелестела вторая, а третья следом попыталась ухватить Бена за сапог, андроид приложил ладонь к стене и замер, прислушиваясь.

— Господи, мало нам заморочек, так еще эти твари, — зашипел кибернетик.

— Бензер, Орис, — робот ускорил шаг и речь, нагоняя других. — Они бегут от источника инфразвука, велика вероятность подземного толчка.

— Это змеи так сказали? В этом районе не быва…

Эйден бросил ленту языка в лицо Бена:

— Это я так говорю. Возвращайтесь под купол и оставайтесь у той стены, где гранит, а не сланец. Я найду ее.

Сказал «ее», а не назвал по имени. Плоская вышла фраза, избитая: расписался в каком-то жертвенном драматизме. Так всегда бывает, когда ляпнешь, не подумав. Нам кажутся вульгарными свои и чужие мысли, когда те, без дотошной фильтрации, без рефлексии, без обертки, выскакивают нагими — в чем мозг родил. Особенно мысли добрые. Уж их-то Эйден обыкновенно паковал в три слоя колючек. А тут — «я найду ее». Я-найду-ее-сударь-и-вырву-из-когтей-дракона-слово-чести. Вот так это звучит на самом деле.

Андроид вприпрыжку мчался в туннеле, ничего толком не разбирая: пока что с уверенностью он мог определить лишь, где пол. Ультразвуковое зрение почти не работало: основной приемник сгорел вместе с глазом. Сателлюксы улетели вслед за Беном и Орисом назад к озеру, еще один был у Самины, а император спотыкался в темноте. Каменный проход был узким, сплошь усыпанным обломками шунгита. Робот не винил светлячков — разумеется, в критической ситуации они предпочли служить людям, а не машине. Хотя, чего уж там… какого черта, ведь он был одним из них, могли бы хоть раз проявить солидарность!

«Будьте спокойны, люди: машины никогда не сплотятся настолько, чтобы поработить и колонию термитов, — не то что вас».

Пол вдруг несильно тряхнуло. По силе и долготе инфразвуковой волны Эйден угадал, что толчок будет слабым, но не ожидал, что пройдет так мало времени от побега змей до землетрясения. Он позвал Самину, но ответа не было. Ее сателлюкс тоже не появился. Девушка не могла пропустить удар, и значит поспешит назад. А может, припустит вперед. Или застынет на одном месте. Самое паршивое, что робот и сам не знал, где лучше переждать колебания. Как будет крошиться слоистый камень пещеры, не мог предугадать даже квантовый мозг.