Книга Железный Аспид. Мир, страница 137 – Н. Мар

Хокс заметила триниджет, обернулась и взлетела навстречу. Но шершни плохие летуны. Насекомое врезалось в Ри, и это лобовое столкновение не было похоже на неуклюжий вираж жука, остатки которого смахивают дворниками. Шершень был лишь вдвое меньше триниджета. Машина схлопнулась. Альда и синтетик упали в грязь у подножья холма. Насекомое тяжело поднялось из лужи. Яда внутри полосатого брюха был еще целый пруд, и Хокс не смутило, что Эйден даже не пытался отступить перед жалом. Когда Ри подняла броню, стало поздно для укола: неповоротливый шершень ткнулся в черного призрака и ударил наугад. Еще, и еще! Но клякса была тверже алмаза. Тьма схватила Альду, расстреливая ей грудь — в упор из армалюкса. Хокс давно не дралась и не сообразила обернуться человеком, которого прикрыл бы хром. А хитин шершня прожгло на третий спуск. На четвертый, пятый… она была мертва. И только на девятый она была мертва настолько, что Эйден остался удовлетворен.

Андроид с трудом выбрался из-под шершня. С послами, тем паче с дамами, так не поступают, но он оставил ее в луже и взобрался на холм. Бритц валялся там, бледно-зеленый, пытаясь дотянуться до капсулы антидота. Альда выронила ее, когда заметила триниджет. До смерти от яда оставалось еще минут пять. Эйден с искренним сожалением раздавил лекарство.

— Я же отказался, Эй… — пробулькал эзер и откашлял еще крови. — Я предупредил вас…

— Ты вообще не должен был разговаривать с ней. Давать ей время и шанс. Врать мне. — перечислял синтетик. — Ведь полосатую идиотку убить легко, как лягушонка! Для тебя — еще проще. Что стало для тебя важнее интересов минори, Кай?

— Всего на… секунду.

— И этой секунды ей хватило, чтобы победить сильнейшего. Мне жаль, Кай. Но твоя женщина мертва, а вместе с ней уже пять лет мертв и ты. Пора жить.

Десятый выстрел исказил его слова, да и мозги Бритца на траве были слабым утверждением жизни. Эйден убрал армалюкс и вдохнул прохладные сумерки. Два мертвых эзера за пять минут. Приятный вечер.

* * *

Шиманай был ранен сильнее, чем старался казаться. Его задел рикошет от случайного выстрела Альды, когда той в башку угодил биоскоп. Хокс взмахнула рукой, заряд глоустера попал в потолок. И осколки обшивки порезали Кафта.

— Выглядит неутешительно, — Самина хмурилась, стягивая края непослушного силикона на лбу и шее профессора.

— Да ну, — фыркнул он. — Царапины.

Киборг покривил душой. За последний час он не бросил ни единого предмета, даром что консоли в каюте были заставлены соблазнительными мелочами. Это вдобавок к распечаткам томографий, которые выглядывали у него из-под подушки. Самина видела отметки томографа и догадывалась, что там что-то посерьезнее царапин, но не стала волновать друга расспросами. Ничего, ведь на худой конец у них есть колба и новый субстрат. Девушка оставила коллегу отдыхать и, не найдя себе места, съежилась на полу в коридоре. Эйдена не было уже час или вроде того. Пора было волноваться или еще нет? По стенам зашуршало, заскребли по полу лапки.

— Юфи? — позвала девушка. — Не можешь уснуть, зайка?

Пчела слетела с потолка ей на колени. Миаш делал вид, что уже не маленький. Он остался потирать лапки наверху, у светильника.

С Юфи на руках Самина дремала, пока не хлопнул пропускной фильтр. Она не открыла глаза, потому что научилась узнавать Эйдена по шагам, по запаху, по впрыску дофамина. Робот прошел в коридор, и биолог догадалась, что он смотрит на нее прямо сейчас. На свой китель у нее на плечах поверх блузки. Она давно умылась и переоделась, но опять накинула его сверху. По стене шаркнула ткань: андроид опустился рядом. Положил голову ей на плечо. Запахло кровью. Или так показалось, ибо если он вернулся, значит, те двое на холме были мертвы. Эйден тронул пчелиные крылышки: