Книга Железный Аспид. Мир, страница 65 – Н. Мар

Эйден рассмотрел таблицы. В них символика действий была разделена на столбцы и отмечена разными цветами. Белый — повседневные бытовые фразы. Синий — абстрактные понятия. Красный — чувства и эмоции. Зеленый — все, что касалось здоровья и лечения. Желтые — приветствия, знакомства и прочий этикет. Все, что произошло с мальчиками, когда те вернулись из похода, собралось в небольшом, но зловещем сером столбце.

— Это все — предостережения, крики о помощи и сигналы тревоги, — постучал граф пальцем в уголке листа.

Робот передал таблицы Шиме.

— Выходит, на кольце у шчеров дети столкнулись с чем-то дико опасным. — задумчиво бормотал Кафт, разглядывая свитки. — Они решили скрыть это от взрослых, чтобы избежать наказания, но их тела насильно вернулись к древней символике. Для чего? Чтобы предупредить остальных? О чем? Тот мальчик, которого Вы застали в живых, так и не сказал, что именно они там увидели?

Алливеец только развел руками:

— Дети и сами не поняли, чему стали свидетелями. Но древнейшие гены заставили их рассказать об этом. Ценой жизни рассказать… Только о чем? Мы так и не знаем.

— Так что с принцем? — спросил Эйден. — Чем я могу помочь?

— Принцесса Ампаль нашла его в тлеющем камине позавчера, — тяжело сказал граф. — Мальчик свернулся на углях, без сознания, весь в страшных ожогах. Мы уже знали, что убийцу искать не стоит… что он сам… Вытащили, подключили к аппаратам. Но вот уже третьи сутки он в глубокой коме. Ампаль от горя стало так плохо, она впала в истерику, потом в ступор — пришлось усыпить ее. Дело в том, что пролонгация властных полномочий Ампаль как регента — через треть перехлеста, а у нас… Мы не знали, что делать, и вдруг — мне докладывают о вашем корабле.

— Почему вы не обратились к врачам на Роркс или Халут? Их медики лучшие в Альянсе.

— Мы не можем выносить его болезнь из дворца, ни в коем случае! Среди дворян Алливеи сильны междоусобные распри. Время, пока наследные принцы еще дети, удачно для всякого рода смут, дворцовых переворотов. Скорее конкуренты на трон подкупят или запугают медиков Альянса, чтобы те избавились от наследника.

Трансфер подходил к концу, и синтетик знал, что от него ждут решения. Нет, от него ждут чуда. Он вздохнул:

— Я понимаю. Но Канташ, я ведь не врач. Давно уже. И не знаком с вашей формой жизни. В гуманоидах я разбираюсь, в растениях — нет.

— Увы, это наша последняя надежда, — отчаянный, измученный за эти дни, Канташ чуть не плакал. — Я слышал, Вы буквально с того света достать можете!

— С того света — не могу.

— Эйден, мы знаем о…

— Я понял. — резко оборвал андроид.

Карфлайт сел в живописном дворцовом палисаднике с навесом от стеклянного дождя. Снаружи было прохладно и ветрено. Вдоль дороги каталось облако цвета парного молока. Всего за несколько шагов — от парковки к воротам лечебного крыла — тело Кафта создало внутри привычную среду для его мозга. Эйдену потребовались еще целый холл и два коридора, чтобы приспособиться. Слишком много кислорода, ультрафиолета и солнечной радиации. Он поднял руку, чтобы толкнуть дверь палаты, и увидел, что его кожа стала полупрозрачной. Не как у алливейцев, конечно. Но сквозь нее виднелись шестерни и микросхемы, те, что ближе к поверхности. Вид был завораживающий, но жутковатый. И уже совсем бесчеловечный.