Книга Железный Аспид. Мир, страница 8 – Н. Мар

— Отпусти девушку. — твердо прошипела Самина, и зрачки напротив сузились, принимая вызов.

— Перейдем к сути визита? — Кайнорт втянул лишние ноги и приподнял шчеру за волосы. Под всхлип Самины он разбил взлохмаченной головой своей жертвы стекло на столе, погружая ее в аквариум. Шчера забилась под его рукой. Пузыри воздуха изо рта и носа давали понять, что она кричит под водой, но ладони скользили по сырой от крови столешнице, царапали острые края битого стекла. — Отпущу, как только закончим разговор.

Глядя на то, как шчера судорожно цепляется за убийцу, Самина едва не забыла, зачем пришла.

— Где мой брат? Он жив?

— Я не знаю. Это все?

— Что ты заставил его делать?

— Я не буду обсуждать это с тобой.

— А с кем! Кайнорт, он мой брат! Если он умрет, я заплачу всем дезинсекторам Браны, чтобы они тебя раздавили, вытравили!

— Ой, как вдруг захотелось пооткровенничать с тобой… Время! Время, Самина.

Пузырей в аквариуме уже не было. Биолог в ужасе отступила назад, но промахнулась мимо выхода и врезалась в косяк затылком. Сзади в дверях возникла голова Альды Хокс. Шершень целиком заходить не стала, завопив из коридора:

— Норти! Мой ковер⁈

— В порядке.

Моментально удовлетворенная, Альда кивнула и убралась восвояси. Похоже, она не заметила Самину или приняла за второе блюдо.

— Отпусти ее, Кайнорт, я ухожу…

Бритц отступил от шчеры — согласно договору. Тяжелым мешком она скатилась по осколкам аквариума на пол, в ноги эзеру.

— Скорее. Не думаешь ли ты, что я сам вызову ей медиков, — и уже в спину ей донеслось:

— И тебе, кстати!

Только через два-три коридора Самина поняла, о чем он: тем ударом о косяк она рассекла затылок, и вдоль позвоночника струилась теплая кровь. В медицинском крыле нахохлилась эзер-фельдшер.

— А я повторяю: после минори Бритца только на эвтаназию. Девушка, Вы меня задерживаете!

— Да ведь она жива!

— Страховка рабов не покрывает реанимацию.

— Я заплачу! — биолог высыпала ей на пост кредитки. Фельдшер поджала губы, пискнула одной карточкой и передала вызов бригаде.

Самина вышла из башни, села на ступени и схватилась за голову. Добираясь к Башне Эзеров, она представляла, как хватает стрекозу за жвала и трясет, пока не добивается признаний. А что в итоге? Опять щелчок по носу. Но прямо сейчас, на этих ступенях, Самина решила: этот будет последним. Она наконец поняла правила. Девушка отняла бактерицидную салфетку от затылка и развернула комм:

— Мне срочно нужно кое-что достать. Три вещи.

— Все, что угодно.

— Во-первых, имперскую форму Эйдена. Я ему обещала.

На том конце вздохнули и скептически хмыкнули.

— Это будет непросто.

— Да или нет?

— Дальше, дальше, дальше!

Самина продиктовала заказ. Мимо нее шли, ползли и летели насекомые, плелись изможденные пауки. Девушка на лестнице их не замечала. Ей нужен был план — прямо сейчас, не сходя с этого места. Ее прежний мир и семью рвали враги: сильные, древние, хитрые. Нельзя было оставить все, как есть.

Безмятежный и размеренный, забытый министерством, а оттого чрезвычайно скучный, институт малопонятных наук до сего утра не видал такого ажиотажа. Только четверо знали, в чем дело. Остальные — недоумевающие лаборанты, научные сотрудники, роботы-ассистенты — передвигались вдоль стенки мимо спецагентов, шарахались от репортеров и боялись лишний раз выйти по нужде. В курилках были заторы из самых нервных. На этаже испытателей кто-то пошутил, что спекулирует опытными образцами тарантула-невидимки, и от него бросились врассыпную. Бюрлен-Дукк продирался сквозь жужжание и гудение сплетен, слухов. Были и те, кто решил, что на доцентов учредили облаву из-за растрат и коррупции. Хотя бюджет НИИ, кажется, не пополнялся еще с Хмерса, и растрачивать в нем, кроме мышей, было нечего. К обеду большинство работников симулировали приступ и отпросились по домам. По коридорам шатались исключительно железные волей: роботы.