Книга Либеллофобия, страница 111 – Н. Мар

— Карамельку? — предложил он, и я взяла капельку.

— Солёная.

— В лучшем десерте капелька соли, — задумчиво произнёс Кайнорт, — в лучшей истории капелька боли.

— Здесь целое море боли.

— Да, эта история вышла скверная.

Он обернулся стрекозой и улетел, ничего не добавив. Карминель таяла на языке, передавая тепло заклятого врага. Силой ненависти я запомнила каждую клеточку его руки: пальцы музыканта, но ладонь в рубцах и мозолях. Впрочем, Кайнорт Бритц был таким целиком. Снаружи белая кость. Внутри тлен и пепел.

Наутро гидроплазменные барьеры исчезли. Гломериды тяжело поднимались одна за другой, рассыпали над болотом остатки карминели с шасси. Нам с Пенелопой пришлось торопиться, чтобы успеть на последнюю. Эзеры и соринки не оставили в Кумачовой Вечи, правда, из осторожности, а не из вежливости. Первые лучи Алебастро засияли сквозь проталины ледяной сферы, а город уже опустел, будто и не было тараканов.

Я летела вместе с другими рабами в грузовых каютах. С удовольствием поглядела бы на Кармин с высоты, но иллюминаторов нам не полагалось.

— Йеанетта! — воскликнула Язава. — Это что на тебе, браслет ши?

На запястье Йеанетты и правда появился прозрачный браслет. Цвет говорил о принадлежности тому или иному эзеру. Обычно он совпадал с цветом наручного комма хозяина, и не далее как поздним вечером я видела такой у рой-маршала.

— Лимани теперь прислуживает госпоже Марраде, — поёжилась робкая Йеанетта. Она не любила внимания к себе. — И минори Бритц предложил её место мне. Я решила, глупо отказываться, когда солдатня только и думает, как бы подловить тебя в сумерках. Из двух зол…

— Будто он принял бы отказ, — хмыкнула Тьель.

Йеанетта неловко пожала плечами. Конечно, умбрапсихолог умел спросить так, чтобы показалось, что есть выбор.

— И как тебе?

— Рано судить. Я только раз была на кормёжке. Не знаю, чего ждать, когда он вызовет снова. Ведь ши запрещено надевать бельё под униформу: на случай, если хозяину приспичит… понимаете? Чтобы не отнимать его драгоценное время. И это полбеды. Страшнее всего, как они это делают…

— Как? — выпалила я.

— Хищные эзеры, бывает, рвут кожу и царапаются, жвалами грызут, — Йеанетту передёрнуло, и нас следом тоже. — Стрекоза третьей линьки просто меня покалечит. Вид и запах новой крови распаляют их, заставляют ранить ещё и ещё. Сколько таких растерзано за штабным периметром — сбилась со счёта. Сволочи… Особенно «хороши» Хоксовы пьяницы. Что говорить, эзеры даже своих не щадят. Кажется, кто-то здесь кому-то башку откусил от большой любви.

Я подозревала, кто и кому. Хорошо, что позволить себе содержать ши могли лишь немногие эзеры. Всё-таки выкупить раба в личное пользование и платить налоги было дорогим удовольствием. Но страшные байки рабынь меня не касались. Максимум через пару дней я ждала Волкаша, чтобы сделать своё дело и дать дёру.

Мы приземлились в горах, в широкой каменистой долине между голыми скалами. Ветры смахнули с них ядерный пепел, и сквозь слой грязи наружу глядели коржи разноцветных пород. Здесь, на высоте трёх километров от уровня моря, было холодно, и облака клубились в оврагах, как лужи сахарной ваты. Под ногами хрустнула корочка льда. Мы шли будто по зеркалу или глянцевой глазури. Лёд силой природы скатался в почти идеальные шары, свернулся в причудливые фигуры, заплёлся кружевами и отражал раскалённое полуденное небо. Мощности гидриллиевых эмиттеров Альды Хокс были на исходе. Сфера истончалась, всё шире становились проталины.