Книга Либеллофобия, страница 170 – Н. Мар

— Выпусти хелицеры, — приказал эзер, касаясь губами моих.

Я с облегчением подчинилась рефлексу… Клыки выбросило по сторонам от его руки у меня на горле, не причинив вреда. Кайнорт удержал их своими жвалами:

— Не убирай.

Его поцелуй ещё в первый раз смутно напомнил что-то, но теперь я распробовала. Когда-то давно мама дала мне лизнуть холодных свежих сливок с кончика ножа. Но мой восторг мгновенно растаял на языке. Теперь этот нежный атлас дал мне напиться и опьянеть вдоволь. С каждым движением губ и языка Кайнорт давил глубже, резче. Рука на косточке бедра придерживала и направляла. Проник на всю длину и снова задержался, чтобы рвано вдохнуть. Страшно. И боли уже не хотелось, только ещё сливок и нового электричества. С хелицер закапал яд, падая эзеру на лицо, и он отстранился, чтобы поцеловать мне уголок прикрытого глаза. Что-то посыпалось и разбилось. Наверное, сердце. Кайнорт скользил смелее…

…и мы полетели вниз.

На софе он повернул меня на живот. До нейтрокля было рукой подать. Тронула подушку, но Кайнорт подтянул меня к себе, пропустив руку между бёдер. Он вошёл осторожнее, чем прежде. Я шумно вдохнула сквозь зубы: по-новому было острее. На миг больно, и вот уже нет. Эзер нажимом прогнул меня в пояснице и наклонился, ведя кончиком языка вдоль позвонков. Его рука ласкала и дразнила мне грудь, зубы закусили косточки на шее. Дрожь покатилась от тела к телу.

Я не хочу!..

…убивать.

Глотая слёзы, я запустила руку под подушку, но Кайнорт следом протянул свою и накрыл сверху, скрещивая наши пальцы в миллиметре от нейтрокля. Через секунду он с низким стоном жарко выдохнул мне в затылок. Время убивать. Я попыталась высвободить руку, но Кайнорт силком отвёл её назад и приговорил:

— Нет, Эмбер Лау.

За ухом звякнуло, и тёмная пропасть покончила со мной.

* * *

Я ничего не чувствовала. Вата снотворного набила рот, уши и голову. Но луч резал мне веки, насильно забираясь в глаза. Мир проявлялся неохотно, проступал пикселями чего-то восхитительного и жуткого. Моё лицо подняли за подбородок и повернули к безжалостному свету.

— Что ты знаешь о последней части Тритеофрена?

— Ничего, — промямлила я. — Запытай до смерти, чтобы проверить. Ты же будешь не Кайнорт Бритц… иначе.

Он уже был застёгнут на все пуговицы и одел меня в комбез. Сколько времени прошло? Я сидела в кресле. Не связанная, без ошейника. Книги стояли на своих местах. Мой рюкзак лежал на заправленной софе, вещи из рюкзака были уложены аккуратными стопочками. Он обыскал всё.

— Как ты узнал меня?

— В купели на термальных водах ты назвала имя брата.

Значит, он всё-таки услышал. Это сколько же сил потребовалось, чтобы не подать виду! Я вспомнила, что показалось странным в его облике тогда: мурашки на руках. Из-за имени Чиджи.

— Зачем ты меня отпустил в горах?

— Уже видеть тебя не мог. Но знал наверняка: если вдруг пойдёшь к отцу, то ступишь в эквилибринт моим союзником. Я давно понял, что если кто-то и переубедит его, то только ты. Одна, живая и здоровая.

— Папа ничего не сказал. Он и через тысячу лет не отдал бы тебе прибор.

— Жаль. Значит, я ошибся.

Кайнорт сел на софу напротив. Я гадала, откуда он теперь достанет пыточные принадлежности и какие именно. Снотворное, или что это было, ещё действовало, не давая пошевелиться или превратиться. Значит, буду всё чувствовать, но не сопротивляться.