Книга Либеллофобия, страница 99 – Н. Мар

— А разве минори Бритц не может приказывать всем рабам домена?

— Пока мы здесь — он может, да, — Инфер опять потянулся, но я отступила. Сзади гудела гидроплазма, впереди наступал дьявол с лицом прекрасного короля.

— Тогда в чём смысл браслета? Кого ни спроси, здесь опасен только Бритц, но это он приказал мне выйти в ночную смену. Значит, прикажет опять, и так до тех пор, пока я не выполню работу.

Я спрятала руки за спину и сжала кулаки до посинения. Инфер мог надеть браслет, мог, конечно. Но только силком. Не знаю даже, почему он тянул. Насилие, должно быть, приелось эзеру третьей линьки: сколько же ему лет, если вторая наступала после девяноста девяти? Может, спишет мою придурь на шок и отступится. Пусть ненадолго, пусть в качестве передышки в игре, в которой непременно выиграет — и точка. Только бы выдержать до нападения партизан! Берграй провёл большим пальцем по моей щеке:

— Ладно. Тебе и без меня досталось, я смотрю. Иди, завтра поговорим.

Шрамы, будь они неладны, сыграли мне на руку. Я-то надеялась, вдали от Чпуха перестану быть Улищей-страшилищей. Берграй убрал браслет под куртку и дал мне пройти. Он меня пожалел. Захотелось влепить ему затрещину.

Я добралась до бахаонов, но силы покинули на первом же. Гребень показался тяжелее кузнечного молота, а мысли занимал замок, замок, замок… И капитан Инфер. Чем ему возразить, если он силён и непреклонен, как гидриллий? Чем возразить…

…гидриллию?

Руженитом!

Вот же оно: если поместить в портал кусок руженита, гидриллий перестанет управлять водой, и плазма никого не выпустит! Контур будет заблокирован. Не зря патруль искал у меня карминский металл. Наверняка эзеры избавились от него, едва заняли Кумачовую Вечь. Их главное оружие не выдерживало соседства с руженитом. Но что-то где-то могли и пропустить. Я решила расспросить Язаву вечером, а после, если удастся, добыть хоть колечко, хоть гвоздик из руженита. И тогда дело будет сделано.

Но оказалось, эзеры не дураки.

— Руженит? — воскликнула Язава. — Да ты что! Они тут всё обыскали какими-то сканерами, до последней скрепки выгребли. Местным приказали самим всё сдать. За утайку металла казнили. Нет, Ула, руженит и так большая редкость, а теперь и молекулы тут не найти.

— Если они его весь собрали, значит, где-то теперь хранят?

— Понятия не имею.

— Может, инженеры унесли к себе, — тихонько предположила Йеанетта. — Это они сканировали.

После аппаратного обыска нечего было и мечтать что-нибудь найти. Придумывая поводы проникнуть утром в мастерскую инженеров, я заснула. Снилось как дождь идёт вверх. Снились крики. Кричали на всех языках.

Меня подбросило на койке: это не сон! Соседки бегали, за окном шумело, лязгало, сверкали выстрелы. Неужели Волкаш напал? А я ничего не успела! Выскочила за порог босиком. Снаружи, в темноте и смоге, было не видно, что случилось. На холме у фабрики всё взлетало и падало, тряслось и скрежетало. Не похоже, чтобы трейлер Баушки Мац был способен на такие звуки. Что-то свистнуло, и рядом рухнул кирпич. В ту же секунду об меня споткнулась Тьель:

— Не сиди здесь, Ула! Давай вниз, подальше от фабрики!

— Что случилось?

— Бугль! Огромный, как гора!

И она побежала не оглядываясь. На самой верхушке холма рушилась старая кондитерская фабрика. По её душу и явился охотник до ржавчины и развалин. Теперь их много развелось на Кармине.