Книга Либелломания, страница 2 – Н. Мар

— Ничего из ряда вон.

— Ничего? — изумился коллега. — Да это же ч-чёрт знает что за показатели. Поверьте, я знаю его лучше и дольше.

Но Шпай отмахнулся:

— Он подписал отказ от ваших услуг, Верманд. И я тоже считаю, что вы не вправе…

— Я вам клянусь, у него же все катушки раскатились.

— Это смешно. Какие катушки, минори, вы врач или закройщик?

— Простите. Но статус пациента очевиден и без этих ваших… наших.

— Без психолого-психиатрической экспертизы? — возмутился Шпай. — Вы же сами психиатр, вы учёный. Стыдно.

У Верманда от бессилия ком подкатил к горлу. Ещё минуту назад он был уверен, что спорить тут просто не о чем.

— Пустите меня к нему.

— Он же подписал! — фальцетом отрезал Шпай. — Это нарушение протокола. Вы бы лучше занялись персоналом: тут проверка из Психиатрического Альянса Равнокрылых Аналитиков Насекомьего Объединения Инспекционных Комиссий. А утром кто-то — само собой, из пауков-лаборантов, — забросил крысу в свежую партию крови.

— О.

— Найти и утопить.

— Так ведь крыса же уже.

— Вы меня поняли. Не хватало нам тут бунтарей.

Хлопок дверью едва не стоил Верманду благородного носа.

* * *

На сгруженных, испачканных кровью паласах лежал обезображенный труп. Пациент на четвереньках — как зверь, как падальщик, — намеревался выкусить добыче глаз прямо из глазницы, когда вошёл Шпай. Настолько естественными были хищная поза и голодное урчание, что даже цивилизованная одежда на пациенте казалась в тот момент чем-то инородным.

— Продолжим, минори Бритц? — учтиво приподнял брови доктор.

Кайнорт потушил взгляд, без заминки поднялся и смахнул цифровую кровь с губ. Расправил складки рубашки, отряхнул брюки от щепок переломанной резной табуретки, о которую швырял копию Эмбер. Зажав в зубах резинку, собрал отросшие за два года волнистые пряди на затылке и стянул в аккуратную петлю top knot. После бесплатного дантиста он предпочёл дождаться частного парикмахера, чего бы это ни стоило.

— Вернуть здесь всё как было утром? — спросил он ровно.

— Если вам так будет комфортнее беседовать, — радушно развёл руками Шпай. — Чувствуйте себя как дома. При условии, что не будете отвлекаться на труп.

— Да нет. Я уже всё.

Они уселись по разные стороны стеклянного рабочего стола с трещиной посередине. Труп исчез. Только внушительное пятно крови осталось набухать на потолке. Точно над столом, где Шпай раскладывал тесты. Во время диагностики пациенты не управляли обстановкой пси-блока. Они лишь получали возможность увидеть воочию, потрогать и прочувствовать себя изнутри. Сокровенные желания, постыдные страхи, крайние формы безумия оживали в пси-блоке в виде причудливых многомерных голограмм дополненной реальности. Они не могли причинить физического вреда. Правда, немногие опытные психологи умели ненадолго изменить детали. Но в целом комната с поразительной точностью отражала внутреннее состояние пациента и помогала доктору буквально видеть, что творится в чужой голове. В голове Кайнорта Бритца поочерёдно творились то кровоточащий хаос, то серый вакуум.

Доктор гадал, в каких тестах испытуемый наврал нарочно, в каких рефлекторно, какие имитировал, а в каких развлекался. По широким от адреналина зрачкам доктор понял, что Бритц большей частью не здесь и не сейчас.

— Вы сложный клиент, минори, — Шпай избегал слова «пациент» в разговоре тет-а-тет. — Вы знаете, как отвечать, чтобы добиться своего, и в графе оценки мышления мне пришлось ставить прочерк. В начале — пик общего интеллекта и впадина эмоционального. А дальше всё выглядит так, будто у вас вовсе нет личности. Под оболочкой ледяного ума нет вас. Нету! Аbsentia.