Книга Либелломания: Зимара, страница 63 – Н. Мар

Тень луны откусила от солнца, и со стороны обрыва в зал прорвался мороз. Снежное щупальце метеоспрута разметало гостей, рассыпало хрусталь и покатило стекло по льду.

— Лорд-песец Зимары! — пронеслось по устам и смешалось с воем вьюги.

Кто-то поднимался по крутой лестнице. Альда Хокс хрустела суставами пальцев на весь зал. Ноги обдало снегом: Рейне открыл портал в гидриллиевом барьере.

Мужчины играли желваками или закусили посеревшие губы, а дамы сжимали полы кашемировых платьев и края портьер, будто метель, запустив в зал свои щупальца, могла унести кого-нибудь вниз по лестнице. Гриоик исчез с глаз долой. Йола держался молодцом, но и он переступил с ноги на ногу и незаметно встал ближе к Альде, отгораживаясь от гостя краешком стола. А я спряталась в арку за фонтаном. Звук водопада меня успокаивал, и в нём не слышно было, как стучат зубы.

Солнце съело наполовину. Из бездны полетели клубы колючих снежинок. А за ними поднялась фигура в стёганой военной парке с меховым капюшоном. Фигура выдохнула тёплый клубок тумана с мороза. Естественный свет гас, и тем сильнее в зале разгорались знакомые глаза.

— Привет, людоеди и лжетльмены, — промурлыкал лорд-песец. — Вы плохо вели себя в этом году. Поэтому подарок будет такой, что просто умереть.

По моей спине катились капли: пот по мурашкам. Счастье заиграло в чехарду со страхом, потому что для того, кого я свергла в умопомрачительно глубокий ад, Кай был неестественно, неправдоподобно живой. Или настолько далёкий его призрак, что ещё миллион лет я буду видеть свет, который он давно не испускает? Как свет первых звёзд, которые уже погибли.

Живой и холодный. Просто ледяной. Кай.

«Кай», — повторила я шёпотом, и поняла, что мне уже не больно! Я вдруг захотела стать эзером, чтобы расправить крылья. Чтобы хоть чуть-чуть управлять неистовым облегчением, которое сделало меня бестелесной.

Но неужели Зимара вернула его, только чтобы наиграться нашими трупами? По его или по её воле? Во взгляде, которым Кайнорт Бритц скользил по гостям, кувыркались потрошёные животы, изрезанные горла и раздробленные позвонки. На меня он не смотрел. Прячась за водой, я изловила только самый краешек его фантазий. Неважно. Наплевать. Холодный, отчуждённый, жёсткий, безразличный, но всё равно живой. Снег ложился на его плечи. Луна давилась солнцем. Выплёвывала его корону.

— Триста лет я украшал родные пенаты головами диких сумасшедших, а теперь играю против ручных, — продолжал Кайнорт. Фирменным тоном, который я запомнила в карминской бойлерной. Этим тоном даже прогноз погоды звучал как объявление войны.

Рейне Ктырь позеленел, будто слова дали ему под дых. Засвистели батареи глоустеров, украдкой направленных на гостя. Я дёрнулась в порыве закрыть его собой: серым платьем и рваной кожей от плазмы. С большим трудом взяла себя в руки: здесь никто не должен знать, где у меня болит.

— Убрать оружие! — очнулся Рейне. — Зимара запретила до рассвета.

Йола с Альдой уставились на меня. Надеялись, что Кайнорт помнит, чья рука дёрнула рычаг и обрушила его с ледника. Но тот не видел меня или игнорировал. Кайнорт отряхнул пушистый воротник, снял парку и бросил кситу из Бюро ЧИЗ, будто по меньшей мере трижды в день забегал в Загородный Палисад на чашечку ботулатте. Ксит смешался и застыл с курткой в охапке. Держал её на вытянутых руках, будто песцовый капюшон мог вдруг извернуться и цапнуть за ухо. Гость улыбнулся: