Книга Сталь и пепел, страница 29 – Дмитрий Ворон

Я сидел и медитировал. Дышал. Концентрировался на ощущениях в теле. Напрягал и расслаблял мышцы ног, рук, кора. Готовил инструмент. Я не думал о мести. Я думал о хирургической операции. О нейтрализации угрозы с минимальными последствиями.

Прошёл час. Горн, нажравшись досыта (моя порция плюс его собственная), отправился к колодцу — справить нужду и, вероятно, напиться после солёной каши. Кинт и Борк остались у костра, играя в кости. Идеально.

Я подождал ещё пять минут, затем бесшумно поднялся и растворился в сгущающихся сумерках. Я не пошёл напрямик. Я сделал круг, подойдя к колодцу с тыльной стороны, из-за кузницы. Горн стоял, прислонившись к срубу колодца, и, отломив последний кусок моего хлеба, запивал его водой из ковша. Он был один. Расслаблен. Доволен собой.

Я вышел из тени прямо перед ним. Бесшумно. Он вздрогнул, не ожидая никого.

— Ты? — буркнул он, прожевывая хлеб. — Чего надо? Пришёл выпрашивать свои объедки? — Он злорадно усмехнулся.

Я остановился в двух шагах. Дистанция критическая. Ближе, чем для удара дубиной, но дальше, чем для спонтанного захвата.

— Мой паёк, Горн, — сказал я тихо. Голос был абсолютно спокоен, без тени угрозы или просьбы. Констатация факта.

Он замер на секунду, переваривая не тон, а само моё присутствие здесь, в это время, в такой манере. Потом его лицо исказилось злобой.

— Твой? — он фыркнул. — Здесь всё моё, щенок. Ты, твой паёк, твоя жалкая жизнь. Забыл вчерашний урок? Хочешь, повторю?

Он оттолкнулся от сруба, его тело напряглось для рывка. Это было предсказуемо. Примитивная агрессия всегда идёт по одному сценарию: запугать, затем ударить.

Я не ждал удара. Я ждал намерения ударить.

Он занёс правую руку для оплеухи — не смертельного удара, но унизительного и болезненного. Его вес сместился вперёд.

Алгоритм.

Блок и вход. Моё левое предплечье встало на пути его руки не для того, чтобы остановить её (силы не хватило бы), а чтобы направить. Я встретил удар по касательной, сместив его центр тяжести чуть вправо, и одновременно шагнул внутрь его периметра защиты. В зону, где его сила бесполезна, а моя скорость и точность — решают всё. Расстояние между нами исчезло.

Нейтрализация опоры. Его левая нога была впереди, правая сзади для устойчивости. Мой правый коленный сустав, усиленный неделями изометрии и ночных маршей, рванулся вверх. Не в пах — это могло убить или сделать калекой, а что привело бы к ненужному вниманию. Целью было бедро, чуть выше колена, по ходу мышцы. Точный, короткий, взрывной удар. Не для того, чтобы сломать. Чтобы отключить.

Раздался глухой стук, и Горн ахнул не от боли (она придёт позже), а от шока. Его левая нога подкосилась, лишив его устойчивости. Он начал падать вперёз, прямо на меня.

Контроль и изоляция. Я не отскочил. Я пропустил его падающее тело дальше, и моя правая рука обхватила его шею сзади, не для удушения, а для контроля головы. Левая рука упёрлась ему в спину. Используя его же инерцию и ослабленную ногу, я развернул его и с силой, но без лишнего шума, пригвоздил лицом к грубому, влажному бревну сруба колодца.

Всё заняло три с половиной секунды. Может, четыре.

Он был обездвижен. Его здоровая нога дёргалась, пытаясь найти опору, но я своим весом и рычагом держал его в неудобном, беспомощном положении. Его дыхание вырвалось хриплым свистом из-за давления на грудь и горло. Он попытался что-то крикнуть, но я усилил нажим.