Книга Становление. Том 2. Путь мага, страница 130 – Семён Нестеров

Свиток создавали, входя в глубокое медитативное состояние. Чаще всего даже сам волшебник не знал, что же он пишет. Руны складывались сами, рука чертила их, повинуясь подсознательным командам. Поэтому и считалось, что рунная письменность — это первоязык, ведь знание его было заложено в каждом человеке, именно он был носителем мысли, исходным кодом, на котором говорила сама природа. Конечно, на бумаге можно было отобразить лишь проекцию мысли, но этого было достаточно, потому что по этой проекции образы восстанавливались единственным и однозначным способом. По словам Корристо, читать руны напрямую не мог ни один из ныне живущих, однако, как ни странно, для использования свитка этого и не требовалось. Активатором служило кодовое слово, которое будто ключ разблокировало сокрытую энергию и запускало заклятье в действие. Эффект был такой, словно заклинатель, писавший свиток, творит заклятье здесь и сейчас. Это было само по себе удивительно и невероятно, потому что свитки успешно применяли даже после смерти их создателей.

Рунные камни, содержащие в себе заклинания, были сделаны по другой, гораздо более сложной технологии. Внутри они имели многослойную структуру, в которой выжигались последовательности «обратных рун». Они не были наполнены энергией, и сами по себе не имели смысла. Когда маг концентрировался, его магическая сила проходила сквозь «обратные руны», преображаясь и складываясь в «прямые руны», которые уже и обеспечивали заклинание. Таким образом, руна была как бы шаблоном, пропуская энергию через который, можно было быстро вызвать нужный эффект. Корристо называл такой принцип действия странным словом «холограмма». Помимо этого, камень был гораздо крепче бумаги и не сгорал при использовании, что и сделало рунные камни универсальным инструментом для всех магов.

Согласно старому преданию, один из могущественных чародеев древности, когда близился час его кончины, и никакие заклинания и эликсиры уже не могли продлить жизнь его дряхлого тела, решил использовать рунный язык, чтобы перенести свою личность и сознание на новый носитель. Работа такой сложности и длительности требовала невероятных затрат энергии, и он прибегнул к жертвоприношениям. Несмотря на недостойные методы, его затея удалась, и колдун смог перенести саму суть своей души в книгу. Этот фолиант долго лежал в покинутой башне, к которой люди боялись подходить, помня о дурной славе некроманта. Но время шло, и однажды группа мародёров решила испытать судьбу, позарившись на сокровища давно умершего мага. По глупости один из зашедших открыл книгу, и этого оказалось достаточно, чтобы дремлющее заклятье сработало. Сущность мага высвободилась из тюрьмы, которую он сам себе создал, и перенеслась на нового носителя — горемычного искателя приключений. Порождённые кровавыми обрядами чары были столь могущественны, что им не смог бы противостоять даже опытный маг. Так некромант завладел новым телом и вернулся к жизни. Говорят, что, когда очередное тело одряхлело окончательно, он вновь прибегнул к тому же трюку, но никто не знает дальнейшую его судьбу. Возможно, книга до сих пор лежит где-нибудь в древних руинах и ждёт очередного незадачливого авантюриста.

Красивая легенда, ничего не скажешь. Во-первых, она очень доходчиво разъясняла молодым магам огня, почему не стоит открывать первую попавшуюся книгу, особенно найденную в логове некроманта, а во-вторых, она наиболее полно иллюстрировала, какие возможности открываются перед тем, кто мастерски владеет древним руническим языком. Говорят, что разговор на нём — это и есть телепатия, ведь образы будут транслироваться напрямую от «говорящего» к «слушающему». Маги огня не занимались исследованиями в этой области, и на то была простая причина, подкреплённая массой примеров. Тот, кто слишком долго развивал в себе дар рунической речи, рано или поздно приобретал достаточную чувствительность, чтобы слышать беззвучные голоса в тишине. Многие ступили так на путь тёмной магии, не удержавшись от соблазна почерпнуть знаний из «первых рук», спросить совета у призванных из параллельного измерения сущностей, которых служители Инноса именовали не иначе, как демоны.