Книга Становление. Том 3. Стезя отступника, страница 8 – Семён Нестеров

Как бы то ни было, порядок в сундуке старого мага сыграл мне на руку. Я искал книгу в чёрной кожаной обложке, точно такую же, как относил Ксардасу. Ничего подобного не было, но под искомый размер подходил лишь один том, лежащий на дне. Похоже, что это и было то, что мне нужно. Чтобы обмануть отступника, Корристо поменял переплёт, снял с оригинала обложку и вложил в неё стопку пустых листов. Неудивительно, что Ксардас сперва не заметил разницы. Осторожно приподняв лежащие сверху увесистые книги и вместе с ними почти невесомые свитки, старясь не нарушить порядка, я осторожно вытащил манускрипт. К счастью, пыли в сундуке почти не было, и я мог не переживать, что по оставленным следам, можно будет догадаться о моём вмешательстве.

С замиранием сердца, я открыл первую страницу. Больше всего я боялся, что язык окажется мне не знаком, но к моему облегчению, всё было написано на миртанийском. Конечно, Корристо уже успел немного обучить меня чтению на одном из самых распространённых языков Южных островов, а также я знал, что в библиотеке есть учебник письменности, которой пользовались ассасины Варранта. Небольшими познаниями я обладал и в ныне «мёртвом» западном языке, на котором были написаны первые священные книги ордена Инноса, и которому почему-то до сих пор отдавали предпочтение алхимики. Тем не менее, даже среди тех языков, о которых я слышал, было множество мне неизвестных, например, древняя письменность, каменные таблички с образцами которой то и дело находили на Хоринисе, и которую с упорством изучали маги воды. Был также секретный язык посвящённых адептов Белиара, а также орочий диалект, о книгах на котором я не слышал, но нельзя было исключать и такой возможности. Помимо вышеперечисленных, в мире могло повстречаться ещё множество языков, о существовании которых я тогда даже не подозревал.

Мне не терпелось прочесть введение, именно этим я планировал сегодня ограничиться. На всякий случай, я сложил извлечённые вещи обратно в сундук, прикрыл крышку, и для пущей надёжности вернулся к своей кровати, на которой лежал взятый из библиотеки молитвенник. В случае чего, я был готов спрятать книгу Ксардаса под подушку, и притвориться, что занят чтением молитв. В любом случае хотелось покончить с этим побыстрей, потому что нервы и так были на пределе. Я знал, что делаю нечто совершенно недопустимое, то, после чего уже не может быть дороги назад. Раскрытие моих действий привело бы не просто к очередному наказанию, а скорее всего к смертному приговору.

Нарушение прямых запретов считалось в ордене самым тяжким проступком, особенно когда это касалось чёрной магии. Служители Инноса не любили радикальных мер, и в обычном случае в качестве наказания было бы, скорее всего, выбрано вечное заключение в подвале монастыря, однако мы жили в колонии, здесь не было подходящих условий, и действовали свои собственные законы — более жёсткие и суровые. Я даже не знал, хорошо это или плохо, ведь, возможно, лучше умереть, чем стать вечным узником, ослепшим без солнечного света и общающимся лишь с крысами и мясными жуками. Конечно, я немного преувеличивал, но именно такие картины рисовало воображение в тот момент. Усилием воли, я прогнал пессимистичные мысли и приступил к чтению.