Книга Когти Тьмы, страница 27 – Семён Нестеров

Долгими вечерами, устав от чтения книг, Мильтен часто мечтал, как с падением магического барьера над долиной рудников, его жизнь мигом наладится. Имея на плечах мантию магов огня, человек мог бы быть обеспечен всем, его положение в обществе приравнивалось к знатным родовитым дворянам, лишь за одним исключением — служители Инноса не имели права передать его по наследству, как и вообще, не имели права заводить детей. Такое нарушение закона грозило изгнанием из ордена. Причину этого жёсткого правила в свое время Корристо растолковывал так: маг не должен алкать власти, не должен стремиться накопить материальных благ и передать их кому-то. Семья мага — его орден, долг мага — равное служение всем честным и законопослушным людям королевства без каких-либо особых привязанностей.

Иногда, устав от безропотного заучивания догм, Мильтен размышлял об этом правиле, но ни разу не смог с ним полностью примириться. Он считал, что для истинно сильного духом, наличие детей не стало бы поводом для несправедливого отношения к остальным людям, а лишь наоборот, лучше помогло бы понять простых обывателей, важная часть жизни которых — забота о детях. А наличие детей у магов могло укрепить орден и всё королевство в целом, ведь было известно, что магический дар часто передаётся потомкам. Поэтому в этом обычае можно было при желании усмотреть некий злой умысел, столетиями подтачивающий орден и ослабляющий цивилизацию людей, постепенно лишая ее одарённых. Впрочем, на самом деле дети у магов конечно были. Бывало, что кто-то приходил послушником в монастырь уже имея детей — в таком случае, принимая постриг он формально отказывался от родства и всего имущества, а дети юридически лишались прав наследовать любое имущество, которое новоиспечённый адепт Инноса может приобрести на службе у ордена. Бывали же конечно во множестве и случаи рождения бастардов. Обычно их старались не афишировать, а чтобы не иметь проблем, достаточно было публично отрицать их наличие, жить большую часть времени в пределах монастыря и избегать делать щедрые подарки возлюбленным и юридически незаконным потомкам.

На мгновение молодой маг предался мыслям о возможном светлом будущем на свободе, но уже через секунду всё это вновь стало неважным и отдаленным. Мрачная решимость охватила его, и никому не сказав ни слова, Мильтен пошёл в дом алхимика и набил сумку первыми попавшимися под руку съестными припасами. К счастью, мастер Риордан имел привычку вести длительные эксперименты и иногда ел в коротких перерывах между работой. Именно поэтому не составило труда найти несколько сухарей, банку местных самодельных консерв из хорошо проваренного мяса в надежно запаянной алхимиком банке, а также небольшой бурдюк воды. Собственные же вещи Мильтена включали лишь старый охотничий нож, мыло, бритву, и несколько рун и свитков, которые ему совсем недавно вернули маги воды после снятия обвинений в предательстве. Лишь переступив через порог, стало ясно, сколь безумный поступок собирается совершить ещё весьма юный по меркам магов адепт, который по меркам простых людей вообще-то уже опытным мужчиной в самом расцвете сил, а по меркам рабов в рудниках мог бы уже считаться даже весьма пожилым человеком. Но иного пути он не видел. Связь с богом тьмы, Белиаром, становилась опасно сильной, он взывал к бывшему служителю Инноса, и тот как будто бы ощущал его присутствие на грани своего разума. Бог тьмы хотел говорить? Что ж, Мильтену было, что ответить.