Книга Когти Тьмы, страница 47 – Семён Нестеров

* * *

Вокруг невыносимо воняло и это заставило открыть глаза. Почти у лица зловонная лужа источала удушливый запах, что мог привести в чувство даже мертвеца. Очнувшийся был не один, рядом лежали такие же… пленники. Руки были стянуты за спиной и это почти не оставляло шанса отодвинуться от источника смрада. Всё же пришедший в себя человек в красной мантии попытался, сжавшись, словно червяк, отодвинуть лицо ближе к ногам. Ему это почти удалось, но дальнейшее движение пресёк сильный удар ногой в грудь. Дыхание перехватило, и он окончательно согнулся, тщетно пытаясь сделать вдох. Ни комментариев от надсмотрщика, ни продолжения экзекуции не последовало. Через пару минут тишины, слегка придя в себя, маг смог осторожно осмотреться. Он лежал чуть поодаль от порядком поредевшей кучи предназначенных для жертвоприношения пленных. В отличие от рук, ноги не были связаны. Однако стоявший рядом страж в чёрной робе всем своим видом указывал на то, что вскочить и убежать не получится. В прошлый раз даже незначительное движение спровоцировало удар. Но что же тогда делать? А надо ли что-то делать, если можно просто лежать и ждать?

Головная боль не прекращалась, но он как будто бы привык к ней, как к части себя. Она была с ним всегда? Нет, это было неправильным. Но хозяин сказал, что это нормально, что это его присутствие, что оно исцелит его и покажет истинный путь… к Белиару. Сквозь пелену безумия Мильтен из последних сил сообразил, что это ложь, что у него нет хозяина, что он не служит Белиару и никогда не собирался. Когда-то он мог избавиться от этого голоса. Как он это делал? В ответ была лишь пустота — он выдумал это, и конечно, никогда не мог жить без гласа хозяина в голове. Или мог? Кто он вообще, кто учил его? Разве не был он магом чего-то. Красная одежда подсказала ему нужное слово — магом огня… да, определённо! Пред мысленным взором появилось лицо Корристо. Старый чародей смотрел на него с осуждением, а появившийся за его плечом помолодевший и гладко выбритый мастер Дамарок, что-то шепнул магистру на ухо. Он говорил тихо, но Мильтен почему-то слышал каждое слово:

— Не стоит печалиться о неудачнике, друг мой, — говорил мастер Дамарок, — ты же с самого начала знал, что он подведёт нас, что этот каторжник никогда не сможет противиться соблазну Белиара.

— Ты прав, — ответил призрачный Корристо, — он послужил причиной нашей гибели, и сейчас получает по заслугам. Зря учили этот отброс. Если бы не смертная скука в колонии, я бы никогда не взялся работать со столь убогим недоразумением. Пойдём отсюда.

Фигуры исчезли, и хотя Мильтен понимал, что их никогда здесь и не было, не могло быть, но всё же сказанное почему-то ранило его, заставило почувствовать злобу. Злобу столь неудержимую, что она поглотила его целиком, словно огонь Инноса, пожирающий жертву. Что-то незримое противилось этому огню, пыталось сдержать его, и он услышал предсмертный крик. Сотни щупалец, державшие его в объятьях, словно удавы, ждущие, пока жизнь и всякое сопротивление в нём угаснет, в ужасе опалённые этим неудержимым огнём, разлетелись в стороны, пытаясь стряхнуть с себя всполохи. Но это им не удавалось, и они жутко извивались, ударялись обо всё вокруг, крушили окружавших сектантов. Наваждение было столь ярким, что Мильтен видел их даже с открытыми глазами. Каждый, в кого ударяло щупальце, падал, хватаясь за голову. У некоторых потекла кровь из глаз и ушей, кого-то стошнило, кто-то свалился без сознания или даже замертво, у одного и вовсе вскипела и лопнула голова, забрызгав брусчатку. Площадь огласилась криками тех, кто ещё недавно приносил кровавые жертвы.