Книга Готика. Становление, страница 146 – Семён Нестеров

Я повиновался и, отвесив короткий поклон, какой, как мне показалось, был уместен, покинул альков магов. На улице Торрез объяснил мне суть предстоящего ритуала:

— Всё очень просто, ты выпьешь эликсир правды и расскажешь о своей жизни, отвечая на любые вопросы, которые сочтёт нужным совет магов.

— Мне нечего скрывать, – ответил я, – в своей жизни я не припомню ничего дурного.

— Как же ты тогда угодил в колонию? – подивился Торрез, – неужели случайно?

— Нет. Я хотел предотвратить возведение барьера и это сочли преступлением.

— Что-что? – чуть не поперхнулся от удивления Торрез, – как ты вообще пронюхал о барьере? Это ведь держалось в строжайшей тайне.

— Слухи ползут быстро. И у стен в ратуше есть уши. Мы с другом попытались выкрасть руду, необходимую для заклинания, однако нас предал собственный информатор.

— Так это ты один из тех наглецов?

— Выходит, что так, – пожал я плечами.

— Невероятно. Я думал, они просто позарились на богатство. Мне даже становится интересным послушать завтра твой рассказ. Похоже, ты полон неожиданностей.

— Я надеюсь, что ритуал убедит вас в моих искренних намерениях.

— Увидим.

Остаток дня я провёл за чтением молитвенника – не хотелось ни с кем разговаривать. Те люди, которых я считал друзьями, сейчас казались далёкими, невозможно было понять, что меня с ними связывает. Я списал всё на посетившее меня видение – быть может, Иннос очистил мою душу своим огнём и изменил мою сущность. Я не боялся завтрашнего ритуала, потому что был уверен – владыка света руководит моими действиями.

На следующее утро я предстал перед магами. Ради такого события из Нового лагеря пригласили даже Сатураса. Не понятно, как он попал в замок, потому что через ворота он точно не проходил – это бы сразу переполошило всю стражу, ведь Гомез не любил служителей Аданоса и их наёмников, считая ворами и предателями, покушающимися на его власть. Тем не менее, Сатурас каким-то невероятным образом оказался среди магов огня. Меня посадили на кресло напротив огромного зеркала и дали полный бокал пенящейся жидкости.

— Пей до дна, – приказал Дамарок.

Я подчинился, хотя зелье было омерзительным на вкус.

— Теперь открой рот, – скомандовал маг.

Лишь убедившись, что я без уловок выпил настойку, он дал разрешение проводить ритуал.

— Всё в порядке, – заверил алхимик, – через пять минут можно начинать.

Вскорости я почувствовал слабость и головокружение. Казалось, что пол уходит из-под ног, а стены пляшут. Сначала я сопротивлялся нахлынувшему недомоганию, но потом провалился в забытьё, похожее на дремоту. Всё это время зеркало стояло передо мной. Создавалось впечатление, что отражение живёт своей собственной жизнью, движется, говорит. То и дело в нём я видел себя в прошлом, как будто наблюдаю со стороны за своей жизнью. Я не понимал, где нахожусь – в зазеркалье, или же сижу на стуле в окружении волшебников. Как в тумане, смутно вспоминается, что мне задавали вопросы, я отвечал, и маги вновь спрашивали. Не знаю, сколько это продолжалось, и что именно они вызнавали, но очнулся я лишь вечером на кровати в алхимической лаборатории. Дамарок сидел рядом и, как обычно, читал книгу. Когда я заворочался, он на удивление быстро заметил это и произнёс:

— Не волнуйся, скоро помутнение пройдёт, и ты будешь в полном порядке. Вот, выпей эту настойку, она ускорит восстановление, – с этими словами он протянул мне склянку с какой-то мутной жидкостью. Я выпил и хотел задать мучавший меня вопрос, но вновь потерял сознание.