Книга Готика. Становление, страница 262 – Семён Нестеров

Под пронизывающим взглядом учителя я почувствовал себя крайне некомфортно, будто он выворачивал меня наизнанку. Призрак хотел сказать ещё что-то, но Корристо без церемоний велел ему убираться, что тот незамедлительно и сделал, поспешным шагом направившись подальше от обители. В молчании мы поднялись на второй этаж и присоединились к ожидающим магам. Корристо вновь вышел в середину и произнёс:

— Приходил посланник от Гомеза. Открылись некоторые важные обстоятельства, которые нужно знать всем… Думаю, Мильтен хочет кое-что рассказать.

Повинуясь приглашающему жесту наставника, бледный и растерянный, я вышел на его место. Вопросительные взгляды устремились со всех сторон, казалось, что на меня смотрят не пять человек, а целая сотня – это мешало собраться с мыслями, чтобы изложить случившееся в наиболее выгодном свете. Впрочем, трудно было придумать что-то, что может хоть как-то оправдать моё молчание о таком серьёзном событии, как покушение на жизнь члена круга. Отпираться было бесполезно, и я попросту рассказал всё почти как было, постаравшись лишь как можно сильнее умалить угрожавшую мне опасность. В моём рассказе получилось, что рудокопа застрелили, когда он лишь успел замахнуться кинжалом.

Дослушав мою историю, маги задумались. В воздухе повисло напряжение, чувствовалось, что все хотят высказаться, но ждут слова магистра. Корристо выступил вперёд, а я вернулся в круг.

— В виду открывшихся событий, – заключил чародей, – придётся изменить наше отношение к делам колонии. Кроме того, Мильтен, ты поступил неправильно, скрыв сиё происшествие. Неважно, сделал ты это намеренно или по неблагоразумию, но такое не может остаться без последствий – твоё наказание мы обсудим после завершения совета.

Я послушно склонил голову, уставившись в пол. Рассматривать трещинки в каменной кладке было приятнее, чем ещё раз встречаться с обжигающим холодом взглядом магистра.

Совет круга продолжался. Маги отвели от меня осуждающие взгляды, и обсуждение началось заново. Как ни странно, несмотря на открывшееся обстоятельство, мнения изменились слабо. Родригез, изначально поддерживавший невмешательство, лишь укрепился в своих убеждениях. По его словам, следовало продолжать вести изолированную жизнь – тогда не будет ни покушений, ни обвинений, и вообще никаких проблем. Необходимо спокойно и планомерно вести исследования, не распыляясь по пустякам. Он даже упомянул Ксардаса, который, по его мнению, не даром ушёл в изоляцию, зная, что невозможно работать, когда вечно что-то отвлекает и приходится озираться по сторонам.

Торрез сделал вывод, что покушение на мою жизнь – лишь одно из проявлений обострившейся обстановки. Люди нервничают и ищут на ком сорвать свою злобу. Жизнь магов в довольстве и сытости резко контрастирует с бытом простых каторжан. Зависть и ненависть на почве социального неравенства всегда толкали людей на отчаянные и необдуманные шаги. Рудокоп, оказавшийся на грани физического и духовного истощения, решил выместить накопившуюся обиду на одном из служителей Инноса. Такое случалось не только в колонии, но и в Миртане, где жизнь простого люда порой была не лучше, чем у каторжан. Торрез настаивал на том, что нужно способствовать установлению мира, тогда и остальное наладится.