Книга Готика. Становление, страница 288 – Семён Нестеров

Что касается меча, то его вычурную рукоять после боя прибрал к рукам начальник арены в качестве трофея, рассчитывая заказать к нему новое лезвие и продать какому-нибудь кретину, не разбирающемуся в оружии, но ведущемуся на побрякушки.

Все понимали, что убийство было непреднамеренным, ведь таковым по правилам боёв считалось лишь добивание беззащитного или серьёзно раненного противника. В данном случае всё произошло строго по правилам, и потому храмовый страж был объявлен вне всяких сомнений победителем этого раунда. В соответствии с планом, должны были пройти схватки один на один между всеми лагерями. Два боя с участием Нового лагеря уже состоялись, теперь предстояло столкнуться бойцу из Братства с человеком из гвардии Гомеза.

Таблички с именами записавшихся на турнир воинов от каждого лагеря лежали в разных мешках. Скатти – распорядитель боёв и по совместительству глашатай – вышел на середину арены и опустил руку в холщовый мешок Старого лагеря. Все замерли в нетерпении, а он, будто бы специально, выжидал, долго шаря рукой и наслаждаясь моментом. Наконец, он вытянул жребий – маленькую дощечку с выцарапанными на ней буквами, набрал воздуха в лёгкие и приготовился звучно огласить имя везунчика, который сможет сегодня показать свою доблесть. Никто не успел понять, как на арене оказался телохранитель барона Шрам, который быстрым шагом подойдя к Скатти, грубо выхватил у него жребий и громко выкрикнул: «Я буду сражаться! Кто не побоится бросить мне вызов?». С трибун послышались крики неодобрения, особенно из сектора Братства – ведь именно их боец должен был биться в этом раунде.

Скатти некоторое время стоял в растерянности, с удивлением глядя на Шрама, который самодовольно улыбался, ничуть не смущаясь тем, как искажается при этом его изуродованное рубцами лицо, и не беспокоясь, что своим поступком он нарушил все мыслимые правила, а, возможно, и вовсе поставил под удар отношения между лагерями. Наглец обводил взглядом трибуны, держась за рукоять меча, который можно было с чистой совестью назвать уникальным. В колонии лишь несколько человек могли похвастать снаряжением такого качества. Секрет сплава, из которого был выкован этот меч, был известен лишь избранным, а может, и вовсе утерян. Лезвие было серо-чёрного цвета и имело слоистую, композитную структуру. То ли оно было по-особому обработано кислотой, то ли на самом деле состояло из бесчисленного множества склеенных между собой тонких проволочек. В своей жизни я встречал лишь одно оружие, выполненное в подобной технике – секиру генерала Ли, которая непродолжительное время была жемчужиной оружейной коллекции Гомеза, нагло разграбленной будущими наёмниками перед уходом. Не было сомнений, что в состав сплава входит магическая руда, однако никакими волшебными свойствами оружие не обладало, видимо, потеряв их в процессе обработки. Несмотря на это, владельцам таких произведений искусства не требовалась никакая магия, чтобы расправиться со своими недругами.

Несмотря на все вышеописанные достоинства, меч Шрама выглядел блёкло по сравнению со сверкающими на солнце полированными клинками даже рядовых стражников. Тем не менее, клинок всё равно внушал трепет благодаря своеобразной слегка изогнутой несимметричной форме. Трудно сказать, как правильнее называть это оружие – мечом, саблей или вовсе ятаганом. В манере исполнения чувствовались южные традиции, и скорее всего меч был родом из когда-то могучего города Сетариф, который во времена расцвета Великой Империи Робара Первого был центром обширной провинции, включающей большую часть Южных островов. Спустя годы этот осколок империи распался на множество мелких княжеств, захирел и превратился в сырьевой придаток могучих соседей – Миртаны и халифата ассасинов.