Книга Готика. Становление, страница 324 – Семён Нестеров

Прояснив ситуацию, я попросил посланника подождать и немедленно отправился к Корристо. У меня было, о чём спросить Верховного мага, но я отложил расспросы на потом. Сначала надо было отпустить курьера. Наставник внимательно прочитал сообщение и заключил:

— Великолепно! Эти олухи говорят мне сделать то, что я и сам прекрасно знаю! Братство опасно! Я думал, что совет Хоринисского монастыря способен на большее, чем констатировать очевидности! Для сохранения этой великой тайны они решили прибегнуть к особому способу доставки, как в первые дни после возведения барьера. Параноики! Они что, думают, что агенты Спящего всюду, что в рядах Гомеза одни предатели? Неужели кто-то подменит их ценнейшее письмо или оно не дойдёт до меня? Гораздо вероятнее было бы то, что каторжник потеряет свиток или вовсе не доберётся до нас живым.

— Как прикажете поступить с посланником?

— Ах да, посланник… – задумался маг, – скажи ему, что я остался доволен, и пусть Торрез выдаст ему на выбор что-нибудь из наших запасов. Важность письма и внутренние разногласия не имеют значения, главное, что мы должны по достоинству награждать тех, кто нам верно служит. Преданность сторонников, их заинтересованность в работе на нас – вот основа процветания ордена. Никто не должен считать, что маги огня неблагодарные скупердяи. Запомни это, ученик, на этом принципе держится любая власть.

— Как скажете, мастер. Но почему письмо адресовано Ксардасу? – не удержался я.

Корристо недовольно на меня посмотрел и прокашлялся:

— Да, стоило ожидать подобный вопрос от тебя – я заметил, что печать только что вскрыта…Ты поступил поспешно, прочитав то, что предназначалось мне, – маг особо подчеркнул слово «мне», – Родригез не позволял себе подобной вольности. Как отпустишь посланника, нам предстоит серьёзный разговор. А сейчас иди – не заставляй человека ждать – от ожидания в голову лезут всякие непотребные мысли – например, зайти внутрь и ограбить обитель, пока чуткий страж отвлёкся.

— Он ещё и курьер магов воды, – протянул я второй свиток, – вот сообщение от них.

— Раз он из Нового лагеря, значит, мои опасения ещё более оправданы. Скорее возвращайся на свой пост. Поговорим позже.

Я сказал курьеру, что Корристо был в полном восторге, и передал Торрезу приказ о выдаче вознаграждения. Из предложенного многообразия свитков, зелий и простеньких магических артефактов, которыми располагало наше хранилище, Везунчик выбрал самое полезное. Не знаю, каким образом он смог увидеть скрытую ценность, но это удивило даже Торреза. Наградой стало зелье, приготовленное Дамароком. Такое же зелье регулярно пили все маги, в том числе и я. Оно надолго улучшало восприятие магических потоков, позволяло легче концентрироваться и творить больше заклинаний, не утомляясь. Это была поистине жемчужина коллекции. Я мог поспорить, что любой не искушённый в магии человек выбрал бы одно из заговорённых колец с гравировкой, или же, испытывай он необъяснимую для каторжника любовь к колдовству, то взял бы свиток. Зелье же не выделялось ничем необычным, его мог выбрать либо знающий, либо очень везучий человек. Возможно, новичок был знаком с магией не понаслышке.

«Может, он был королевским паладином?» – закралась в мою голову мысль, впрочем, я сразу её отбросил. До сих пор не было случая, чтобы кто-то из ордена попадал в колонию за преступления. Рыцари были слишком ценны, чтобы расходовать их настолько расточительно. Вместо этого провинившихся отправляли на передовую, где они находил скорую смерть в битве с орками. Паладин мог очутиться за барьером только в одном случае – если его послали сюда с какой-то миссией. Если бы это было так, то письмо, которое он передал, несомненно предупредило бы об этом, ведь на кого, кроме как не на магов огня мог рассчитывать в колонии слуга короля? Нет, если парень и разбирался в магии, то это было врождённым чутьём, не более.