Книга Готика. Становление, страница 332 – Семён Нестеров

Я пришёл чуть позже назначенного, и все были уже в сборе. Обманывать друзей я не мог, потому без лишних предисловий, я сразу выложил то, что меня мучило:

— Корристо знает, что я здесь.

— Что? – переспросил Диего, – как так?

— Больше того, возможно, он и сейчас наблюдает за мной при помощи магического видения. Вряд ли он слышит, что я говорю, и мой долг предупредить вас.

— Какого чёрта! – выругался Горн, – и что теперь? Я не смогу даже поссать в кустах так, чтобы он не глазел?

При всём своём напряжении, я всё равно не смог сдержать улыбку:

— Придётся тебе отойти для этого подальше. Не волнуйся, нас это не огорчит, а Корристо вряд ли захочет за тобой подглядывать.

— Да кто ж знает этого старого извращенца?

— Полегче, Горн, – предупредил друга Диего, – если он всё же тебя услышит или прочтёт твои слова по губам, я бы советовал помолчать

— И что, если услышит? Думаешь, он решится прийти в Новый лагерь, чтобы поставить меня на место?

— Зачем ему идти так далеко? Он может воспользоваться той же дорогой, которой пришёл Мильтен, – парировал Диего.

— Успокойтесь, – опередил я Горна, который уже открыл было рот, – просто ведите себя как ни в чём ни бывало. Возможно, я слишком сгущаю краски, но наставник ясно дал мне понять, что знает про наши встречи. А теперь, давайте улыбнёмся и, наконец, поздороваемся, будто всё как обычно.

— И почему же ты здесь? – спросил Лестер, вставая и протягивая мне руку, – надоело, наконец, пресмыкаться перед ним?

Пренебрежительная фраза Лестера немного задела меня. Я хотел было напомнить ему про то, что и сам он подчиняется гуру, но вспомнил уроки Корристо – несмотря ни на что, в них было много правильного и полезного. Мудрость ордена гласила, что раз мне стало обидно, значит, в словах друга была доля правды, которую я не хотел признавать. Удивительному парадоксу учил меня наставник – на то, что заведомо ложно нет смысла как-то реагировать, а тем более обижаться – достаточно просто спокойно опровергнуть ложь, не выходя из душевного равновесия. На правду же обидеться зачастую очень хочется, но обижаться глупо, ведь от этого она не изменится. Обида – это вредная эмоция, которая ни к чему, кроме споров и ссор, не приводит. Потому я сказал:

— Я здесь, потому что он разрешил мне прийти.

— Ого! – удивился Диего, – неожиданный поворот. Ещё скажи, что и рассказать нам о слежке тоже приказал Корристо.

— Нет, – задумался я, – однако, на удивление, и не запрещал. Возможно, он просто и подумать не мог, что я поступлю так опрометчиво, а может, наоборот…

— Что не запрещено, то разрешено, – улыбнулся Лестер, – у нас так рассуждает половина лагеря. Потому-то каждую неделю гуру на проповедях и вводят всё новые ограничения. Недавно даже запретили мочиться с верхнего яруса. Теперь, тем, кто живёт наверху, по утрам приходится спускаться вниз с полным мочевым пузырём. Но это ещё что – срать вообще приходится на окраине лагеря перед самым носом болотожоров. Но, надо сказать, их присутствие заметно ускоряет процесс.

— С какой же целью, Корристо отпустил тебя? – вернулся к теме следопыт, – и раз уж на то пошло, он, случаем, не передавал для нас бутылочки выдержанного вина из погребов Хоринисского монастыря, чтобы засвидетельствовать своё почтение?

— К сожалению, об этом он, видимо, позабыл, – иронично развёл я руками, – зато пригрозил повесить вас, если пропадёт ещё хоть одна бутылка. А отправился я сюда, чтобы собрать сведения о Братстве Спящего.