Книга Готика. Становление, страница 401 – Семён Нестеров

К счастью, эликсир действовал со сказочной быстротой, даже исцелить сотрясение мозга было ему по зубам, потому что он ускорял естественные процессы регенерации. Мастер Дамарок знал своё дело. Но мастер Дамарок… был уже наверняка мёртв. И не было ни эликсиров, ни заклинаний такой мощи, чтобы вернуть человека с того света. По крайней мере, его душу, а не тело…

Диего задерживался, у меня было время поразмышлять в одиночестве. Я корил себя за то, что, словно последний трус, сбежал из замка, в то время как над другими магами нависла смертельная угроза. Здравый смысл подсказывал, что я поступил верно. Скорее всего к моменту моего освобождения они уже были мертвы. Вряд ли люди Гомеза дали им хоть какой-то шанс. Но даже если расправа тогда ещё не свершилась, какой из меня был боец? Я бы не добрался до выхода из баронского особняка, не смог бы совладать даже с Бартолло, который не отличался выдающимися боевыми навыками. В том состоянии меня одолела бы и наложница Гомеза, реши она вдруг доказать свою преданность рудному барону. Я был не то что не способен эффективно использовать магию, я вообще едва понимал, где нахожусь. Всё, что я мог сделать, оставшись – это умереть вместе с остальными. Даже если бы не лишающая способности мыслить головная боль, я всё равно был бы не в состоянии противостоять орочьему талисману, неведомо как много лет назад попавшему в руки к паладину-ренегату, который, как оказалось, был отцом Ворона. Да… последний факт многое прояснял. Всё становилось на свои места: бессмысленная ненависть Ворона к магам, его странные противоречивые идеи, необыкновенная для каторжника образованность, умение пользоваться рунами… Сын паладина, пусть и мятежника, не мог не получить достойного образования, также, как и не перенять от отца некоторые его убеждения.

Я одновременно и жалел, и проклинал себя. Если бы не моя самоуверенность и экспедиция на поиски талисмана, ничего этого бы не произошло. Едва ли бы стражники смогли застать магов огня врасплох или прорвать их оборону. Даже один Драго мог удерживать вход в обитель от десятка штурмующих. Огненный шторм способен сжигать стрелы на лету, а объединив усилия, маги могли бы и вовсе заполонить вход в обитель непроницаемой стеной огня. Дальше можно было либо просто покинуть замок, телепортировавшись прочь, либо и вовсе уничтожить Гомеза со всеми его прихвостнями. Многих убивать бы не пришлось – большинство просто сдались бы на милость победителей. После этого руководство Старым лагерем перешло бы ордену Инноса и властный Корристо быстро навёл бы порядок. Ещё недавно я бы ужаснулся от подобной перспективы, но теперь, с высоты случившегося, такой вариант развития событий казался сказочно прекрасным, практически идиллическим.

Интересно, как бы отреагировал Ксардас на новость о смерти магов огня? Наверное, сказал бы, что они сами навлекли на себя эти беды, и можно лишь удивляться, что их не убили ещё много лет назад. Если вдуматься, то, пожалуй, это было верно, особенно, если Корристо, действительно, был причастен к крушению Старой шахты, что было очень, очень вероятно. Когда я предупреждал его, что что-нибудь может пойти не так, я и подумать не мог, что всё может кончиться настолько плохо.

Мысли о Ксардасе напомнили мне о книге, знания из которой помогли расправиться со стражем-нежитью. Быть может, не соблазнись я запретным учением, ничего бы этого не случилось – я бы просто не смог достать амулет или бы погиб в тщетной попытке это сделать. Мои лениво текущие размышления поразила внезапная мысль, молнией врезавшаяся в моё сознание: где книга Ксардаса!? Я уже разложил все вещи из мешка обратно в карманы, но книги там не было. Вообще не было всей моей дорожной сумки, в которой кроме книги были запасы еды и воды. Неужели она осталась в особняке баронов? Как я мог забыть о ней, когда сбегал!?