Книга Ноктис 1: Луны и Творцы, страница 89 – Кирилл Грошков

— А это королева. — Калист указала на рисунок рядом с именем наследника.

— Кхм, ладно, лучше я буду молча наслаждаться твоим творчеством.

Калист хмыкнула и начала рисовать линии, связывающее то или иное имя с другим.

«Одна мать. Слабоумие. Экспедиция на нижние уровни Шпильграда. Отказ от признания наследником. Покушение.»

Калист стёрла последнее слово и написала вновь.

«Неудачное покушение.»

«Закон и Порядок. Мать в ссылке. Власть отца. Лорд-Протекторство Винтирии. Смерть Мадам Лун. Кординаторы.»

Калист нанесла на доску ещё одно имя.

«Надин Ларисса Сати.»

Калист два раза ткнула мелом в последние слова.

— Надин. Я вспомнила её. Она была ещё ученицей, когда меня ввезли в Цитадель. Но что она делает в этом месте? За сотни километров от своего ордена.

— Возможно, пришла за тобой? — предположил Мирко, откуда-то доставший яблоко и откусивший его кусок.

— Это была моя первая догадка. Но нет. Она сразу же помиловала меня. Парадокс. — молвила девушка, потирая подбородок и крася его мелковой пудрой. — Хорошо, вернёмся к ней позже.

Калист нанесла на доску ещё одно имя.

«Маркус.»

— Маркус, творец и учитель Раайана, что воспитал из него настоящего монстра.

— Я бы сказал, что не монстра, а просто дурака, что не может не любить каждый движимый и недвижимый предмет вокруг. — Мирко хрустнул яблоком.

Калист соединила линией творца и наследника.

— А теперь — самое интересное — «Архонты».

Калист нарисовала большой круг и вписала туда название организации.

Девушка сложила мел в специальную урну и хлопнула в ладоши, создав целое белое облако.

— Всё упирается в эту организацию. — Калист показала на нити, что удачно вели к «Архонтам», переплетаясь и исходя одна от другой.

— Получилось наглядно. Так и что нам с этим всем делать?

— Пока ничего и искать гадёныша— Маркуса.

— Отлично. Можно тебя ещё поцеловать?

— Нет.

«Я старалась обращаться к правителям во время дебатов в здании бывшего Парламента Союза, однако всё безуспешно. Никого не заботит та странность, что происходит временами с потоками. Все пять стихий, что я могу использовать, чувствуются иначе. Даже ночью. Дошло до того, что молодые творцы осмеяли меня, обозвав „дамой в веках“. Неужели никто не видит странности в происходящем? Это взаправду тяжело, когда все заняты грызнёй друг с другом, но это же вопрос выживания цивилизации, как таковой. Почему они глухи к моим словам? Есть ли в этом провидение Отца Света? Хм, я чувствую, что нет. В этом-то и проблема. Я более не чувствую контроля над ситуацией. Нисхождение… именно оно…»

* * *

— … в связи со всем вышеперечисленным, я, как защитник потерпевшего, обязан предъявить обвинения в краже, порче имущества, клевете, лжесвидетельстве, совращении высокой особы и принуждении её к соитию. Эта женщина, — худой мужчина в парике, расхаживающий взад и вперёд по большому залу Суда, указал пальцем на испуганную женщину на трибуне по центру, — своими словами очернила старинную, и глубоко уважаемую Семью этого великого города. Её словам нет прощения, также как и ужасным и отвратительным делам! И, самое главное, она сама подписала чистосердечное признание. — мужчина-прокурор кивнул в сторону Вершителя. — Ваша Честь, этого нельзя просто так оставить. Необходимо…