Книга Эхо Квикторн и Великое Запределье, страница 77 – Алекс Инглиш

— Кто-нибудь хочет маринованных сладких кореньев? – спросил профессор Даггервинг, с хлопком открывая банку и выпуская в воздух едкое уксусное облако.

— Нет, спасибо, – ответил Гораций.

Эхо тоже собиралась отказаться, но смягчилась, увидев полный надежды взгляд профессора.

— Я с удовольствием попробую, – сказала она, протягивая руку за парой скользких белых шариков. Она отправила один в рот и чуть не подавилась, раскусив хрустящую мякоть. Он был таким острым, что у неё заслезились глаза.

— О, кажется, морская картошка готова! – сказал профессор, поворачиваясь, чтобы достать ветку из огня. Эхо быстро сунула второй сладкий корень в карман, прежде чем достать свой шампур и набить рот морской картошкой. Она была странно солёной и резиновой, как жвачка, но определённо была лучше сладкого корня.

— Как она? – спросил Гораций, с подозрением нюхая обугленный комок на конце своего шампура.

Эхо задумалась, продолжая жевать.

— Она… необычная, – сказала она, проглотив кусок. – Как волосатое солёное яйцо, которое слишком долго варили.

— Ох, – выдохнул Гораций, ощутив тошноту.

— На самом деле всё нормально, – сказала Эхо. – Давай попробуй.

— Не думаю, что смогу. – Гораций отпрянул, когда Эхо откусила ещё кусочек, брызнув солёным соком на песок.

— Путешественники должны есть, Гораций, – сказал профессор, проглатывая свою порцию за один присест. – Как по мне, они довольно вкусные.

Колебавшись, казалось, ещё целый час, Гораций наконец зажал нос и поднёс морскую картошку ко рту. Он закрыл глаза, откусил, подавился и в конце концов проглотил.

— Лучше, чем маринованные огурцы? – спросила Эхо, стараясь не рассмеяться, чтобы случайно его не обидеть.

— Сложно сказать. – Гораций выглядел почти таким же зелёным, как раньше в «Колибри», но он заставил себя проглотить несколько кусочков, и вскоре ему даже удалось расслабиться, когда путешественники по-дружески расселись в свете костра, попивая сладкий чай из кружек и любуясь светящимися пульсирующими медузами на мелководье залива.

Эхо откинулась назад, опершись на локти, и посмотрела на лицо Горация, всё ещё перепачканное угольной пылью, и его пальцы, скользкие от жира морской картошки. Он был совсем не похож на того избалованного принца, которого она знала в Локфорте. Эхо улыбнулась сама себе, затем допила чай и подавила зевок.

— Думаю, нам лучше немного поспать, – сказал профессор, заметив, как опускаются веки Эхо. – И, если повезёт, утром мы снова будем на пути к Фиолетовым островам.

Все забрались обратно в «Колибри» и устроились в своих гамаках.

— Спокойной ночи, – сказал Гораций.

— Спокойной ночи, – ответила Эхо, укладывая Гилберта на сгиб локтя. Хотя она смертельно устала после приключений этого дня, её голова была полна мыслей о небесных пиратах, дирижаблях и маме, а сердце так пылало надеждой, что прошло ещё очень много времени, прежде чем она заснула.

* * *

Следующим утром Эхо проснулась от того, что Гилберт толкал её мордочкой, а из иллюминатора рядом с её головой раздавался странный стук. Маленькая ящерица пискнула и метнулась к окну.

— В чём дело? – Эхо выбралась из гамака, сбитая с толку, посмотрела сквозь стекло и увидела своего почтового голубя, порхающего за окном со свитком бумаги в лапке.

— Сообщение от доктора Битлстоун! – Эхо открыла люк дирижабля и выбралась на крышу. Маленькая механическая птичка подлетела к ней и приземлилась в сложенных чашечкой ладонях.