Онлайн книга «Маг-хранитель»
|
Но тут что-то пошло не так… На волне первого успеха в Союз писателей пошли толпы алчущих славы. В основном поэтов. Людей понять можно – стресс, который они испытывали, ежедневно рискуя жизнью, вызывал определённый эмоциональный накал, который и выплёскивался на бумагу в виде стихотворений. Но каких! В них то размер скакал от строчки к строчке, как мустанг в привольной прерии, то рифмы заставляли шевелиться волосы на голове, то количество слогов в строфах определялось исключительно желанием автора изложить как можно подробнее терзавшие его мысли. И всё это обрушилось на несчастного Вальдемара Карловича, поскольку остальные писатели, разбирающиеся в литературе не постольку поскольку, а как полагается, умело избегали контактов с жаждущими славы и успеха. Вайс принимал по несколько человек в день, пытаясь растолковать им азы стихосложения и очень скоро почувствовал, что при появлении очередного старичка или старушки с робким, а зачастую и весьма нахальным: «А я сейчас вам свои стихи почитаю!», начинали зудеть кончики пальцев от желания сотворить файерболл и испепелить гостя прямо на месте вместе с исчёрканными карандашом или шариковой ручкой мятыми бумажками. Ладно бы ещё просто показывали стихи. Большинство требовало немедленных публикаций. За счёт каких средств? Да не важно! Вы же союз писателей, вот и изыщите. А нам ваши проблемы с безденежьем «по барабану». Самые решительные настаивали на немедленном вступлении в Союз писателей с выдачей всех полагающихся регалий – от удостоверения до путёвки в санаторий для творческого отпуска. Аргументы приводились самые разные. Наиболее распространённый – ну, я же патриот, я за Республику переживаю. Больше всего Вайсу понравился разбитной старичок неопределённого возраста – может быть, шестьдесят, а может, и все девяносто, – который долго рассказывал, как и почему его не принимали в Союз писателей в минувшие годы. При советской власти не принимали потому, что коммунисты – бюрократы и ретрограды – усматривали в творчестве призыв к демократии и свободе, при Украине потому, что сквозь барьеры, выставленные националистами и русофобами не пробиться нормальному поэту, радеющему за всё русское. А вот теперь народная власть в народной же республике должна по достоинству оценить весь литературный багаж, накопленный за долгие годы трудов на ниве поэзии. Так убедительно рассказывал, что Вальдемар даже засомневался – а вдруг, и правда талантливого донецкого автора затёрли, не дали возможность показать себя читателям. Но первое же четверостишие, выведенное на удивление ровным, можно сказать, каллиграфическим почерком, развеяло все сомнения. К поэзии данное творение имело отношение примерно такое же, как рогатка к средствам противовоздушной обороны. — Как жаль, что вы не пытались вступить в Союз писателей при Александре Втором, – грустно проговорил маг-хранитель, – вас немедленно били бы плетьми и сослали в Сибирь. А при Иване Грозном… Старичок не дослушал. Вздёрнул подбородок, схватил со стола листки и выбежал вон, пообещав напоследок, что будет жаловаться в Министерство культуры ДНР, Союз писателей России и лично Владимиру Владимировичу Путину. — … сожгли бы стихи на спине и вырвали ноздри, – всё же закончил Вальдемар Карлович в пустой приёмной Союза писателей. |