Онлайн книга «Маг-хранитель»
|
За второй миной прилетела вторая. Потом третья… Они сыпались дождём. Ложились всё ближе и ближе. Украинцы били по площади, не считаясь с расходом боеприпасов. Вика вжалась в землю, стараясь стать незаметной. Совсем некстати пришла на ум фраза из старого, ещё советского мультфильма: «Хорошо, что вы зелёный и плоский! Вы лежите на газоне и вас не видно…» Но тут никто не собирался бросать ей кошелёк на верёвочке. Бросали горячую, пахнущую металлом и пороховыми газами смерть. Комья земли били по маскировочной сетке. Одна грудка[43] больно стукнула по ноге. Аж слёзы навернулись. Хотелось бежать, сломя голову, наплевав на всё. Но Вика понимала, что нельзя. Единственное спасение при миномётном обстреле – слиться с землёй, прячась за малейшие неровности грунта. Тогда, если повезёт, осколки пролетят над тобой. Содрогалась земля, придавая происходящему оттенок нереального. От взрывов девушка давно оглохла. — Господи, если ты есть! – беззвучно шептала она. – Отведи… Отведи в сторону. Защити и спаси! Её казалось, что каждая новая мина падает прямо на её лёжку. Вика не замечала, что ни одна не разорвалась ближе, чем на расстоянии пяти метров. Воронки образовали почти идеальную окружность, но не приближались. Как будто невидимая ладонь слегка подправляла их движение, отталкивая то вправо, то влево. Сколько времени длился этот Ад? Ну, самое большее, пять минут. Но они показались вечностью. Не выдержала Лена. Закричала, вскочила, побежала к лесополосе, прижимая старенькую СВД к груди, как ребёнка. Вика услышала тоненький голос подруги, ввинтившийся между грохотом разрывов и подняла голову. Очередной взрыв бросил Лену на землю, словно сломанную куклу. Банальное сравнение, конечно… И пошлое. Но вид безжизненного тела с неестественно вывернутыми руками вызвал у Вики именно такую ассоциацию. Чтобы не завыть, она вцепилась зубами в запястье. Как глупо! Лена всегда была более порывистой, чаще подвержена чувствам, а не разуму. Вот и сорвалась. Нервы не выдержали. — Проклятые ублюдки… – шептала Вика в рукав камуфляжной куртки. – За всё заплатите… Материться она до сих пор стеснялась, хотя почти полгода провела в ополчении, и большую часть времени на передовой. Могла бы и привыкнуть, но срабатывал какой-то внутренний запрет. Да и не хотелось материться. Хотелось плакать и бить кулаками землю. Война – это страшно. Но жутче всего, когда она отбирает тех, с кем успел сдружиться, с кем делил кусок хлеба и банку тушёнки. Лены больше не будет. Не будет её грубоватых шуточек, подначек, язвительных замечаний. Но не будет и её дружеской руки, которую так часто ощущала напарница. Особенно, когда тяжело было не телу, а душе. Кому теперь пожаловаться, поплакаться в жилетку? Внезапная тишина опустилась, как подушка на лицо. В ушах звенело. Если бы кто-то позвал её, Вика не услышала бы. Но земля больше не тряслась, не сыпались сверху комья земли вперемешку с корнями трав. Только пыль плыла по ветру. И дым. Едкий, мерзкий, не живой, как дым от костра или из печной трубы, а режущий и рвущий слизистую, словно когтистая лапа. Пронесло… Но засада провалилась. Как там Ковчег с ребятами? Живы? В любом случае надо отходить. Сегодня колонна не пойдёт, это непререкаемая истина. Или, как говорили у неё дома, и к бабке не ходи. |