Книга Сердце менестреля, страница 100 – Владислав Русанов

— Пьяница, бретер, от Дома остался только герб и девиз, – не обращая внимания на слова Коэла, говорил Деррик. – Если бы она могла видеть всю его неприглядность, то не влюбилась бы никогда. Но перед ее глазами стоит образ великого музыканта, в ушах звенят цистра и ксилофон, плачут скрипки и свирель. Она знает образ, но не знает человека!

— Постойте! Пран Деррик! – Альт Террил подался вперед, не зная, дернуть собеседника за рукав или похлопать ободряюще по плечу. Люди, сидящие за соседними столами, уже начали на них оглядываться. Совершенно ненужная огласка. Он понизил голос до шепота: – Ну, почему вы приписываете своей супруге какие-то выдуманные чувства? Откуда вы можете знать?

— Мне сердце подсказывает, – посуровел альт Горран. Налил вина в кубок, выпил залпом. – Я бы вызвал его на дуэль. Но как можно вызвать узника?

— Я бы не советовал. Вы очень хорошо владеете шпагой, но, поверьте мне, Ланс фехтует лучше.

— И что с того? Может, я хочу умереть? Только один из нас должен ходить по земле.

— Что вы такое говорите, пран Деррик? – покачал головой Коэл.

Сейчас бы встать и уйти, но нельзя оставлять лейтенанта в таком состоянии духа. И переубедить его не получится. В конце концов, альт Горран не так уж и не прав. Угораздило же Ланса вернуться! Не мог торчать себе в Кевинале, готовиться к войне с Трагерой или Унсалой, пить вино и задирать юбки маркитанткам и местным красоткам. Нет же! Ему захотелось увидеть Реналлу. И наверняка он ее видел, может быть, даже говорил.

— О, Вседержитель… – прошептал бывший капитан стражи.

Он лишь сейчас сообразил, где именно обнаружили труп наследника Гворра. С кинжалом Ланса в груди. В голову устремились такие мысли, что стало страшно. Сказать или не сказать Деррику? В конце концов он решил промолчать. Иначе у несчастного лейтенанта, как говорят в простонародье, «сорвет крышу».

А тот вдруг поднял на него совершенно трезвые серые глаза и негромко произнес:

— Вам одному Вседержитель простит участие в нашем заговоре. Вы ввязались в него, рассчитывая спасти друга.

Возвращаясь домой, Коэл размышлял над последними словами гвардейца, но они казались бессмыслицей, под каким углом ни взгляни.

Через два дня с моря налетел теплый ветер, сырой и тягучий, словно патока. Поползли, цепляясь за островерхие крыши и шпили колоколен, низкие, тяжелые и вязкие тучи, а липкие щупальца тумана проникли в улицы и переулки. Сугробы таяли, опадая просто на глазах, расплывались по улицам густой и холодной жижей, в которой мгновенно промокали любые сапоги, даже самые дорогие, по десять «башенок» за пару. Воспряли духом моряки с захваченных в плен морозом кораблей. Каждый день они выбегали на лед и били лунки, радуясь, что прежде крепкий, будто гранит, панцирь становится рыхлым, ноздреватым и вот-вот пойдет трещинами, отпуская застывшие у причалов корабли.

Коэл альт Террил не выбирался на улицу. Несмотря на полученные от Дома Сапфирного Солнца золотые, он так и не купил новые сапоги и, опасаясь простуды, совершенно ненужной в свете грядущих событий, сидел дома, греясь у печи. На дрова они денег не жалели, отыгрываясь за холодную зиму. Жермина, на удивление, целыми днями оставалась тихой и хлопотала с утра до вечера по хозяйству, ругая – да и то вполголоса! – только кухарку. На охрану складов Коэл не выходил, сунув пару «лошадок» в ладонь десятника посмышленее. Грелся. Точил шпагу и кинжал. Размышлял. Если все у них получится и корону наденет младенец, сын Кларины, имени которого им не назвали, сумеет ли он вытащить Ланса из тюрьмы? Даже не так… Согласится ли гордый до одури альт Грегор принять помощь от бывшего (какое страшное слово…) друга? Может, лучше подстроить так, чтобы казалось, будто спасает его кто-то другой? Например, сама баронесса. Она когда-то проявляла интерес к Лансу, так что ее участие будет выглядеть вполне правдоподобно.