Книга Сердце менестреля, страница 148 – Владислав Русанов

— Навались! – рявкнул шкипер.

— Слезьте с банки, пран Ланс, – настойчиво проговорила Дар-Вилла.

— Что? – не понял менестрель.

— Вниз, я сказала!

Менестрель соскользнул с мокрой доски и уселся на деревянный пайол^[12], заскрипевший под его весом.

С берега раздались один за другим еще два выстрела. Одна пуля просвистела над головами гребцов, а вторая ушла очень далеко в сторону.

— Мазилы… – проворчал Тер-Ган. – А ну-ка, покажи им, Гарр.

Браккарец на носу яла поднял аркебузу.

«Без сошки? – удивился Ланс. – Ну и самонадеянны эти островитяне…»

Тем не менее моряк спокойно прицелился, тлеющий фитиль медленно прикоснулся к затравке. Хлопок! Аркебуза дернулась. Стрелок окутался клубами белесого дыма.

Быстро обернувшись, менестрель увидел, как споткнулся Коэл, выронил шпагу, зашатался и полетел вниз по склону, ударяясь о камни, пока не исчез за вздыбленной грядой валунов.

Вот и все…

Даже если пуля задела капитана стражи вскользь, то надеяться, что кто-то уцелеет при падении с такой высоты, – глупость несусветная.

Перед глазами в один миг промелькнула вся история их дружбы с Коэлом. Безусые мальчишки в Трагерской академии музыки. Юные повесы на улицах Аркайла. Более зрелые, но от того не менее бесшабашные гуляки. Дружба бескорыстная, дружба надежная, как скала. Когда ты мог всегда рассчитывать и на плечо, которое поддержит тебя в трудные мгновения, и на клинок в миг опасности. Мелкие и незначительные ссоры – пустяк, о котором не хотелось даже вспоминать. Да и последняя их размолвка… Нужно было собраться за бутылкой хорошего вина и все обсудить. А теперь поздно…

Коэла больше нет.

Лансу показалась, что из его сердца вырвали кусок. Или отрубили правую руку. В любом случае из жизни исчезло нечто важное и крайне необходимое.

Не помня себя от ярости, он вскочил.

Дар-Вилла пыталась ему помешать, но отлетела к борту, будто набитая тряпьем кукла.

В три прыжка менестрель оказался на носу яла и вцепился в горло аркебузира.

Браккарец отчаянно сопротивлялся, бил кулаками по рукам, но Ланс не ослаблял хватку, чувствуя, как сминается, трещит под его пальцами горло врага.

Лодка качалась.

Кто-то кричал.

Кто-то вцепился в плечи альт Грегора, пытаясь оттащить его от жертвы.

Ланс хрипел и, улыбаясь, словно кровожадный демон, продолжал давить.

Давил, давил… Пока за грудиной не вспыхнула острая боль, от которой потемнело в глазах, а пальцы разжались сами собой.

Он попытался вдохнуть, но не смог и погрузился в черный колодец беспамятства.

Пран Эйлия альт Ставос любил гулять в саду. Весной деревья, высаженные умелыми садовниками в строгом порядке, окутывались бело-розовым цветом. Летом наливались плоды – черно-красные вишни, лиловые сливы, желто-алые яблоки. Осень навевала размышления о бренности бытия, а зима умиротворяла тишиной и спокойствием. Пран Эйлия любил назначать в саду встречи с дворянами из младших ветвей Дома Серебряного Барса, приглашал учителей фехтования позвенеть клинками на обсыпанных гранитной крошкой тропинках, читал старинных поэтов и сам пытался рифмовать в ажурной, словно сотканной из кружев, беседке в окружении кустов жасмина.

В любое время года, в непогоду и жару, наследник Дома Серебряного Барса находил время, чтобы побыть в любимом саду. Да хотя бы просто походить, заложив большие пальцы за пояс с серебряными накладками, изображавшими герб его Дома. Особенно после завтрака – филе куропатки, острый сыр, гусиный паштет и легкое розовое вино с фруктами. Фрукты приходилось привозить из Айа-Багаана – свои в Аркайле еще не созрели.