Книга Сердце менестреля, страница 158 – Владислав Русанов

— Я много воевал с вами, – пожал плечами Ланс.

— И что показала война? Что наш флот больше и лучше оснащен? Может, наши пушки стреляют дальше? Или наши моряки бьются отчаяннее? Это показала война?

— Флот больше. И пушки стреляют дальше. Вот с отвагой моряков я не соглашусь. Может, и согласился бы, если бы не водил абордажную команду в сражении в проливе Бригасир.

— Это, конечно, ужасные преступления. Вам известны случаи, когда браккарцы уничтожали всех пленных до единого?

— Нет, но…

— И никому не известны. Вы слышали о каких-то особых, извращенных жестокостях?

— Все слышали.

— А подтверждения какие-нибудь были?

— Ну, то, что все знают, подтверждения не требует.

— Ясно. А что вам известно, пран Ланс, о науке или искусстве Браккары? О ее поэтах, художниках, музыкантах, алхимиках, инженерах?

Менестрель покачал головой. Он много слышал о браккарских воинах и торговцах, но о людях, занимающихся тонкими искусствами и ремеслами, никогда.

— Понятно. Значит, вы полагаете, что артиллерия браккарского флота, которая громила береговые укрепления Эр-Трагера, оставаясь за пределами досягаемости крепостных батарей, возникла из ниоткуда?

— Не знаю, откуда она возникла, но я кое-что смыслю в пушках, чтобы понимать: морская артиллерия не может бить дальше береговой.

— А вы изучали баллистику? Вы знакомились с трудами знаменитого ученого Ри Чхона из Ли-Ланга?

— Нет.

— То есть вы просто видели вблизи пушки. Видели, как их заряжают. Возможно, помогали канонирам на батарее.

— Приходилось. Да…

— Тогда вынуждена заметить, вы ничего не смыслите в пушках. Во всяком случае, не больше, чем любой канонир смыслит в музыкальной магии. Хотя справедливости ради вынуждена признать, что найдутся и такие, кто после вашего выступления решит, что знает о музыке все и еще чуть-чуть.

— Ну, ладно, я не смыслю в баллистике. Зато я знаю, что обстреливать припортовые кварталы Эр-Трагера было… излишне жестоко, скажем так.

— Возможно. Но тогда была война, если я не ошибаюсь.

— Была. А чем виноваты мирные горожане?

— Тем, что их великий князь объявил войну королю Браккары. Уверена, адмирал Жильон альт Рамирез поступил бы точно так же, окажись трагерский флот на траверзе Бракки. Чем вам еще насолили браккарцы?

— У них нет понятия о чести.

— Это вы о том случае с юным Ак-Карром из Дома Жемчужного Нарвала?

— О нем, о ком же еще.

— Не могу сказать, что пододевать кольчугу перед дуэлью – честно. Но, во-первых, не стоит делать вывода обо всем народе по отдельным его представителям. Тер Верроны никогда не отличались повышенным благородством. Я не о поколениях славных предков, а о поступках, достойных уважения.

— А во-вторых?

— Во-вторых, мне искренне жаль юношу. Знаете ли, пран Ланс, Ак-Карр был подающим надежды художником. Отец не просто так взял его в Аркайл. Он намеревался отправить сына учиться в Школу искусств в Вирулию. Учителя на островах уже ничего не могли дать ему.

— Художник? Этот прыщавый хлыщ?

— Смею заверить, очень хороший художник. Прекрасная работа мазком. Игра света и тени. Его картины сравнимы с работами Родольфо и Заминелли. Будем во дворце, я обязательно покажу те из них, что висят в залах его величества Ак-Орра тер Шейла.

— Сложно поверить.

— Я вас понимаю. Но и вы не слишком похожи на величайшего менестреля всех времен и народов на взгляд человека постороннего. Черный дублет, волосы «хвостом». Эта ваша шпага… Кстати, где она?