Книга Сердце менестреля, страница 164 – Владислав Русанов

— Мои самые глубокие и искренние соболезнования, прана Реналла, – раздался у самого уха глубокий и спокойный голос.

Реналла вздрогнула и чуть не подпрыгнула.

— О, прошу простить, если я испугал вас… – учтиво поклонился невысокий круглолицый пран с белой, коротко подстриженной бородкой.

Одевался он в темно-вишневый дублет без герба, черные шоссы и сапоги с блестящими пряжками, но без шпор.

— Что вы, почтенный пран, – присела с поклоном Реналла. – Вы меня не напугали. Просто я издергалась вся. Сами понимаете… – Она понятия не имела, кто это, как себя с ним нужно вести, и поэтому на всякий случай в очередной раз прижала к глазам платочек, глубоко вздохнув.

— Еще раз выражаю свои соболезнования. Мне трудно даже представить, какие чувства должна испытывать молодая прана, потерявшая горячо любимого супруга, с которым они не прожили и полутора лет.

— Год и четыре месяца.

— Да, я именно об этом и говорю. Признаться честно, я не могу предположить, что пожелать вам. Пожелаю-ка я сил и твердости духа. Молитесь Вседержителю, и он укрепит вас, наставит на путь истинный. В свою очередь, я предлагаю вам свою помощь и поддержку, если таковая потребуется.

— Я очень благодарна, но… Прошу простить меня, благородный пран, но я не знаю ни вашего имени, ни вашего Дома.

— Гвен альт Раст из Дома Ониксового Змея. В Аркайле меня всякий знает.

— А я вот, так получилось, не знаю, – смущенно пожала плечами Реналла.

— Иногда мне кажется, что люди, которые близко знают меня, больше теряют, нежели приобретают, – покачал головой пран Гвен. – Поэтому я не буду навязываться вам в друзья. Но если вам станет в жизни трудно, просто пришлите мне записку, и я приду на помощь.

— Куда? Я не знаю, где вы живете.

— Отправьте любого из слуг в замок герцога, и пусть он скажет стражникам на входе всего два слова: «Бдительность и долг». Это девиз моего Дома.

— Вы живете в замке герцога?

— Большую часть времени, увы, да. У меня есть небольшой домик в южной части Аркайла, но так редко удается переночевать в нем… Так что в любое время дня и ночи шлите весточку на замковый холм. – Он еще раз поклонился, прикоснувшись двумя пальцами к шляпе. – На этом вынужден попрощаться, – глянул на Брина, сопящего на руках у хмурой няньки. – Какой чудесный малыш. Из него вырастет прекрасный воин и защитник отечества. – С этими словами Гвен альт Раст развернулся и ушел, легко затерявшись в толпе.

А Реналла осталась принимать соболезнования приятелей и знакомцев Деррика.

Люди говорили обычные в таких случаях слова, на втором десятке начало казаться, что они попросту вторят друг другу. Пара гвардейцев повторили предложение прана Гвена обращаться за помощью в любое время, но при этом так откровенно пялились на молодую вдову и так «строили глазки», что Реналле стало противно. С трудом дождавшись, когда же мимо нее пройдет последний соболезнующий, она в сопровождении няньки с Брином и пожилого управляющего отправилась к особняку с башенками на перекрестке улицы Победы при Вальде и улицы Единорога.

Через два квартала она увидела Жермину альт Террил, теребившую в руках платок. Несмотря на пять беременностей, вдова Коэла так и не располнела, оставаясь высокой и худой, напоминавшей серую цаплю не только телосложением, но и неуловимой манерой двигаться и склонять голову набок в разговоре. Дети, очевидно, ушли вперед с Регнаром. Маг-музыкант, хотя и оставался в сорок с лишним лет холостяком, любил возиться с ребятней.