Книга Сердце менестреля, страница 179 – Владислав Русанов

Всю жизнь Ланс презирал мужчин, которые «бегают на сторону». Может, потому до сих пор и не женился, опасаясь, что не сумеет хранить верность одной и той же? Но, как бы то ни было, сердце подсказывало ему, что вот наконец-то та самая единственная появилась и… И вышла замуж за другого. А сам менестрель оказался женат. Другой бы на его месте только обрадовался. Никаких взаимных обязательств, добивайся взаимности от предмета воздыханий и не ломай голову над банальными истинами. Но не в этом случае. За одну лишь кощунственную мысль, что в его жизни наравне с зелеными глазами Реналлы появятся еще чьи-то – пусть вынужденно, пусть нелюбимые, – Ланс готов был вонзить себе в грудь кинжал. Хорошо, что оружия у него под рукой не было. Дар-Вилла, несмотря на полное доверие на словах, старалась не оставлять его в каюте наедине с чем-либо режуще-колющим. Даже вилки не давала, шпионка браккарская!

Через некоторое время Ланс перестал терзать себя противоречивыми суждениями, поскольку счел, что рано или поздно Вседержитель и судьба подскажут ему путь. Все равно и Реналла, и Анне сейчас от него очень далеки, и с каждой стражей «Лунный гонщик» увеличивал это расстояние на десяток-другой лиг. Да и лекарь Тер-Реус строго-настрого запретил ему волноваться.

Браккарцы не баловали гостя посещениями. Кроме лекаря, хозяйки каюты и юнги-прислужника к нему один раз зашел шкипер Тер-Ган. Ничего важного, обычный визит вежливости. И однажды побывал капитан судна Бра-Донн тер Арр из Дома Лазоревой Трески. Несмотря на смешное, на взгляд менестреля, название Дома, капитан держался словно младший брат короля – величественно, строго, но благожелательно. Если прибавить к этому благородную седину, серьгу с крупным, каратов на десять, рубином и белый шрам, перечеркивающий дочерна загорелый лоб и левую бровь, то капитан произвел на Ланса неплохое впечатление, при всей его нелюбви к островитянам. Бра-Донн интересовался самочувствием гостя, его настроением, отвесил несколько довольно уместных комплиментов творчеству менестреля. В ответ Ланс напрямую спросил, откуда у капитана шрам. Тот улыбнулся в серебристые усы и покачал головой: «Я не был в проливе Бригасир».

И вот наконец Тер-Реус сказал, что больной восстановился настолько, что может подняться на палубу.

Ланс оделся, пригладил волосы и бороду, которую надо было бы подстричь так давно, что в зеркале менестрель больше напоминал себе лесоруба из предгорий Карросских гор. Ну, разве что волосы темнее. Потом медленно покинул каюту, по лестнице поднялся на палубу.

Горьковато-соленый морской воздух ударил в лицо, ворвался в легкие, опьяняя не хуже крепкого вина. Ланс покачнулся, хватаясь за стенку. Тут же подскочила Дар-Вилла, поддержала его, прижавшись крепким бедром, закинула руку менестреля себе на плечи.

— Осторожно, пран Ланс, вы нам нужны живым.

— Вам или миногам в садке? – уже привычно огрызнулся альт Грегор, не отказываясь, впрочем, от помощи.

Силой Дар-Вилла не уступала мужчине. Если, конечно, представить мужчину ее роста. Шпионка провела менестреля несколько шагов. Кивнула на кофель-нагельную планку: мол, не желаете опереться? Ланс покачал головой. Мушки уже не плясали перед глазами, дрожь в коленках прошла, даже звон в ушах отдалился, хотя и не исчез вовсе. Медленно высвободился, неожиданно для себя осознавая, что не испытывает отвращения от прикосновения ладони к округлому плечу браккарки. И даже наоборот. Поэтому отпрянул с удвоенной быстротой и чуть-чуть не упал снова.